Книга Ритм войны. Том 2, страница 238 – Брендон Сандерсон

Это заставило многих покинуть Уритиру и вернуться в свои убежища в Холинаре. Возможно, того и добивалась Рабониэль. Но Лешви выполняла все приказы. Она взлетела над перилами, и длинный шлейф заструился следом. Другой Небесный взмыл мимо, волоча за собой красно-золотую ткань.

— Древняя, – сказала Венли в ритме страстного желания, подходя к перилам. – Зачем мы следим за Рабониэлью, если не для того, чтобы понять, как она пытается нас одолеть? Какова цель моего наблюдения?

— Мы наблюдаем, – Лешви опустилась на уровень глаз Венли, – потому что испуганы. Для Рабониэли что игры человеков и певцов, что их жизни – ерунда. Мы следим за ней, Венли, потому что хотим, чтобы ее интриги не привели к концу света.

Венли почувствовала озноб, настраиваясь на ритм ужасов. Когда Лешви улетела, Венли поднялась на лифте, преследуемая этими словами.

«Что игры человеков и певцов, что их жизни – ерунда…»

Зловещие речи лишили Венли ее прежнего оптимизма. Выйдя из лифта, она решила остановиться и проверить, как там Рлайн и остальные. При мысли о Царственных в лазарете она невольно настроилась на ритм мучений. По крайней мере, у лекаря и его жены хватило здравого смысла не показываться им на глаза.

Венли проскользнула в отгороженную часть комнаты, где сегодня дежурила Хесина. Жена лекаря кивнула при виде Последней Слушательницы, а потом с беспокойством глянула на остальных. Появился новый человек, которого Венли не знала; он стоял и молчал, опустив глаза.

От Лирина и Рлайна исходило напряжение. Рлайн тихо напевал в ритме предательства. Да что здесь произошло?..

— Не могу поверить, – сказал Рлайн. – Просто не могу поверить! Он же твой сын.

— Мой сын давно мертв, мостовик, – ответил Лирин, быстро закидывая лекарские инструменты в небольшую сумку. – Каладин все пытался объяснить, а я только недавно начал понимать. Он больше не хочет быть моим сыном. Раз так, мне трудно видеть в нем кого-то другого, кроме убийцы и подстрекателя. Того, кто безрассудно подвергал опасности не только мою семью, но и жизнь каждого человека в Уритиру, руководствуясь мстительностью и злобой.

— Значит, ты бросишь его умирать? – потребовал ответа Рлайн.

— Не вкладывай в мои уста слов, которые я не говорил, – отрезал Лирин. – Я пойду к нему, как пошел бы к любому раненому.

— А потом? – не унимался Рлайн. – Ты сказал…

— Я сказал – посмотрим. Возможно, мне придется перенести его сюда, чтобы обеспечить длительный уход.

— Ты отдашь его палачам!

— Если потребуется, да будет так. Я сделаю все, что положено лекарю, а потом пусть Каладин сам разбирается с последствиями своих действий. Я больше не пешка в смертоносных играх. Для обеих сторон.

Рлайн всплеснул руками:

— Какой смысл пытаться спасти его, а потом обречь на гибель?

— Тихо! – прошипела Венли, поглядывая через тонкие занавески на остальных людей в лазарете. – В чем дело?

Лирин впился взглядом в Рлайна, который снова загудел в ритме предательства.

— Наш сын пережил события того дня, – объяснила Хесина Венли. – Это один из его друзей. Он говорит, что силы Каладина не работают должным образом и его раны не заживают. Он в коме и медленно умирает – судя по всему, от внутреннего кровотечения.

— Или от инфекции, – сказал Лирин, запихивая в сумку еще несколько вещей. – По описанию непонятно.