Книга Ритм войны. Том 2, страница 309 – Брендон Сандерсон

Наконец она вытащила перегородки между камерами и вакуумом в центре. Если Навани все сделала правильно, в срединную стеклянную камеру почти не попал воздух – зато на обоих концах трубки теперь имелись самосветы.

Рабониэль нависла над Навани, наблюдая, как пустосвет уплывает в вакуум. Он вел себя иначе, чем сам воздух, – например, его не потянуло навстречу пустоте. Пустосвет, похоже, не состоял из акси. Он был энергией, силой.

— Что мы делаем? – тихо спросила Рабониэль.

— Я считаю, это единственный способ полностью отделить пустосвет от песен Рошара, – объяснила Навани. – В вакууме нет звуков, поскольку нет воздуха, чтобы передавать волны. Этот камень выбрасывает пустосвет – и я надеюсь, что он не сможет «услышать» ритм Вражды впервые за все время своего существования.

— Ты думаешь, он не производит ритма сам, – сказала Рабониэль, – но вторит ему.

— Как спрены перенимают манеры у людей, – подтвердила Навани. – Или как кусок металла можно намагнитить, достаточно долгое время прикладывая его к магниту.

— Гениально, – прошептала Рабониэль.

— Проверим…

Навани взяла свой смычок, прижала пластину к стенке вакуумной камеры и начала играть антипустосветный тон.

Рабониэль поморщилась от этого звука.

— Свет не услышит, – сказала она. – Он же в вакууме, как ты и сказала.

— Да, но он движется и скоро коснется пустого бриллианта на другом конце трубки, – сказала Навани. – Я хочу, чтобы это было первое, что он услышит, когда притронется к материи.

Им пришлось довольно долго ждать, пока пустосвет дрейфовал в вакууме, но Навани продолжала играть. В каком-то смысле это была кульминация ее многодневных лихорадочных изысканий. Кульминация симфонии безумия, которую она сочиняла.

В конце концов пустосвет притронулся ко второму бриллианту и его затянуло внутрь. Навани подождала, пока в камень не проникло достаточное количество энергии, а потом велела Рабониэли снять колпачок с вакуумной трубки. Раздался негромкий хлопок. Навани вытащила камень. Он слабо светился фиолетово-черным. Она внимательно разглядывала его, пока не…

Да. Слабое искривление воздуха. Она с трепетом протянула самосвет Рабониэли, и внезапно та закричала.

Навани поймала бриллиант, когда Рабониэль его выронила. Сплавленная прижала руку к груди, напевая в яростном ритме.

— Я так понимаю, звук был не из приятных, – проговорила Навани.

— Это было похоже на тон, который издает пластина, но в тысячу раз хуже. Это… неправильно. Такая вибрация не должна существовать!

— Для меня это звучит точно так же, как тон Вражды.

Навани положила камень на стол рядом с кинжалом, который дала ей Рабониэль. Тем, который мог направлять и перемещать свет.

Навани села в кресло. Рабониэль – на табурет, который раньше стоял у стены. Вдвоем они уставились на маленький самосвет, который казался таким неправильным.

— Навани, – наконец проговорила Рабониэль. – Это… изменит мир.

— Знаю. – Навани со вздохом потерла лоб.

— Выглядишь измученной, – заметила Рабониэль.

— Я почти не спала несколько дней, – призналась Навани. – Честно говоря, все это так ошеломляет. Рабониэль, мне нужен перерыв. Возможность погулять, подумать, собраться с мыслями и разогнать кровь в жилах.

— Иди, – сказала Сплавленная. – Я подожду.

Она махнула охраннику, чтобы тот шел с Навани. Сама Сплавленная осталась сидеть, не сводя глаз с камня. Рабониэль была так зациклена на бриллианте, что не заметила, как Навани, собираясь выйти с охранником в коридор, прихватила с собой «Ритм войны».