Книга Ритм войны. Том 2, страница 357 – Брендон Сандерсон

Последняя из Небесных была здесь. Она попятилась, держа отца и выкрикивая что-то неразборчивое.

«Каладин… Я забыла… Слова…»

Он двинулся на Небесную, и она в панике отшвырнула отца. Наружу. В темноту. Каладин на мгновение увидел лицо Лирина, прежде чем тот исчез. В пропасти. Там, где господствовал ураган.

Каладин вскарабкался на край башни и посмотрел вниз. Внезапно он понял, почему поднялся так высоко. Он знал, куда идет. Он и раньше стоял вот так. Давным-давно, под дождем.

На этот раз он прыгнул.

Они потерянные существа, но полны решимости – и это удивительно.

Размышления Эла в первый из Последних Десяти Дней

Навани удалось подняться на ноги, но через несколько шагов – бегом к колонне, подальше от Моаша, – у нее закружилась голова. Каждый вдох усиливал агонию, и она теряла слишком много крови. Она споткнулась и, чтобы не упасть, прижалась к стене, размазывая кровь по изображению спрена в форме кометы.

Она оглянулась. Моаш неотвратимо надвигался. Он не спешил. Он держал изящно изогнутый меч сбоку, оставляя в полу небольшую борозду.

— Светлоглазые, – проговорил Моаш. – Лживоглазые. Негодные правители. Твой сын в конце концов оказался трусом, королева. Плача, он умолял меня сохранить ему жизнь. Уместно, что он умер так же, как и жил.

Она сдержала дыхание, не смея ответить, несмотря на всю ярость, и двинулась дальше по коридору, оставляя за собой кровавый след.

— Сегодня я убил друга, – сказал Моаш, и его ужасный голос стал мягче. – Я думал, это будет больно. Удивительное дело, но я ошибся. Я стал собой. Свободным. Больше никакой боли. Я несу тебе тишину, Навани. Это плата за твои поступки. За твою жизнь. За то, как ты…

Навани рискнула оглянуться, когда он внезапно замолчал. Моаш остановился над телом Рабониэли. Сплавленная одной рукой вцепилась ему в ногу. Он склонил голову набок, явно сбитый с толку.

Рабониэль атаковала, впиваясь когтями в его плоть. Ее ноги не слушались, но она схватила Моаша скрюченными пальцами, рыча, и несколько раз ударила его кинжалом, который оставила Навани.

В ноже не осталось антипустосвета, но он все-таки истощал буресвет Моаша. Рабониэль перевернула полосу на клинке. Моаш, ошарашенный атакой, отвлекся и попытался своим осколочным клинком отбиться от обезумевшей Сплавленной.

«Шевелись!» – подумала Навани. Рабониэль пыталась выиграть ей время.

Но даже прилив сил не помог уйти далеко: боль стала нестерпимой. Она ввалилась в комнату с колонной, отбросив мысли о попытке сбежать в туннели под Уритиру.

Вместо этого она заставила себя подойти к колонне и рухнула на нее.

— Сородич? – прошептала она, чувствуя вкус крови на губах. – Сородич?

Она ожидала услышать хныканье или плач – единственный ответ, который получала последние несколько дней. На этот раз она услышала странный тон, одновременно гармоничный и диссонирующий.

Ритм войны.

Далинар летел, сплетенный Лин Ветробегуньей, направляясь на поиски Вестника Ишара.

Он услышал… рокот. Далекую грозу. Здесь, наверху, было светло, сияло солнце, и не верилось, что где-то царит тьма и бушует ураган. Кто-то затерялся во мгле.

Буреотец появился рядом, плывя в воздухе наравне с Далинаром – редкое явление. Облик спрена был, как всегда, неясным. Он представал как смутная фигура того же размера, что и Далинар, но простирающаяся в бесконечность.