Книга Ритм войны. Том 2, страница 408 – Брендон Сандерсон

Шут брел по коридору старого дворца Элокара на Расколотых равнинах, отыскивая публику. Он подбросил монету, поймал, а затем резко вытянул руку вперед и растопырил пальцы, показывая, что монета исчезла. Но конечно, на самом деле она была в другой руке, зажата в ладони, скрыта от глаз.

— Рассказывание историй, – провозгласил он, обращаясь к пустому коридору, – это, по сути, мошенничество.

Быстрым движением он сунул монету за пояс, продолжая размахивать другой рукой в качестве отвлекающего маневра. Через секунду выставил перед собой обе руки – пустыми. Ради пущего эффекта закатал рукава.

— Самое сложное, – сказал он, – заставить всех поверить, что ты прожил тысячу жизней. Заставить их почувствовать боль, которую не чувствовал, увидеть то, чего не видел, и изведать правду, которую выдумал.

Монета появилась в его руке, хотя он просто снова вытащил ее из-за пояса. Он покатал ее по костяшкам пальцев, а затем заставил разделиться на две части – потому что это всегда были две монеты, склеенные вместе. Он подбросил их, поймал, а затем сделал так, чтобы монет стало четыре, добавив две, которые прятал в другой руке.

— В рассказывании историй используются те же грязные трюки, – сказал Шут, – что и в драке в переулке. Заставь кого-нибудь смотреть не в ту сторону, чтобы врезать ему по физиономии. Заставь его предвидеть удар и приготовиться, а сам измени тактику. Всегда бей туда, где не ждут.

С размаху он выставил вперед обе руки, снова пустые. Виньетка на его плаще издала бравурную трель.

— Я нашла одну! У тебя в поясе!

— Тише, – сказал Шут. – Пусть публика будет поражена.

— Публика?

Шут кивком указал в сторону – по воздуху за ним следовали несколько необычных спренов. Они были почти невидимы и волочили за собой шлейфы из красного света. Спрены ветра, но не того цвета. А старушка-то расширяла свое влияние! Шуту было любопытно, куда это приведет. А еще он был в ужасе. Эти две эмоции не были взаимоисключающими.

— Не думаю, что им есть дело до твоих фокусов, – сказала Виньетка.

— Всем есть дело до моих фокусов.

— Но ты можешь заставить монеты исчезнуть с помощью светоплетения, – сказала она. – Так что не имеет значения, сколько ты прячешь за поясом. И если ты сделаешь что-то удивительное, все будут считать, что это благодаря связыванию потоков!

Шут вздохнул, подбросил в воздух четыре монеты, потом поймал их и продемонстрировал одну-единственную.

— Здесь даже не используют такие деньги, – прибавила Виньетка. – Значит, ты только собьешь их с толку. Используй сферы.

— Сферы светятся, – сказал Шут. – И их трудно спрятать в ладони.

— Отговорки.

— Моя жизнь – сплошные отговорки. – Он заставил монету бегать по костяшкам пальцев. – Иллюзия без светоплетения превосходит связывание потоков, Виньетка.

— Потому что это подделка?

— Потому что зрители знают, что это подделка, – уточнил Шут. – Когда они смотрят и позволяют себе удивляться, они присоединяются к иллюзии. Они дают тебе что-то жизненно важное, мощное и существенное: свою веру. Когда ты и зрители начинаете представление, зная, что будет явлена ложь, их добровольно отданная энергия вибрирует в гармонии с твоей. Это дает тебе силы. И когда они уходят в конце, пораженные, пусть и знающие, что им лгали – с их разрешения, – представление остается в их сознании. Потому что ложь каким-то образом стала реальной. Потому что они знают: если разобрать ее на части, можно понять, как она устроена. Они понимают, что недостатки есть, их можно было заметить. Знаки. Секреты.