Книга Ритм войны. Том 2, страница 47 – Брендон Сандерсон

Далинар подошел к столу и встал рядом с Ясной. Сзет держался поблизости, внимательно наблюдая за Рутаром и контролируя тыл Далинара. Ренарин стоял, засунув руки в карманы, и старался не встречаться взглядом с отцом. Мальчик, вероятно, чувствовал себя виноватым за то, что держал этот маленький план в секрете, хотя Далинар не злился на него. В подобных ситуациях отказать Ясне было почти невозможно.

— Не сверли меня взглядом, дядя, – мягко сказала она. – Я должна была преподать урок. Рутар был рупором для многих других недовольных ворчунов.

— Я-то думал, ты преподаешь без меча.

— Мне бы этого хотелось. Но дикую рубигончую добрым словом не приручить. Нужно мясо с кровью.

Она посмотрела на все еще ошеломленных людей в шатре. Все они намеренно держались подальше от Рутара. Далинар встретился взглядом с Фиском и снова кивнул. Охрану можно было ослабить. Ближайшие союзники Рутара славились переменчивым нравом и должны были воспринять его падение как заразу, от которой стоило держаться подальше. Ясна уже заручилась преданностью тех, кто мог быть опасен, – его семьи и военных советников.

— Ты должна знать, – сказал Далинар, – что я нашел весь этот опыт неприятным. И не только потому, что ты не предупредила меня о том, что должно случиться.

— Поэтому я тебя и не предупредила. Вот. Думаю, тебе понравится.

Она постучала по бумаге, которую положила на стол с картой, и Норка начал читать с большим интересом и таким видом, словно уже много лет так не развлекался.

— Проект нового закона, – сказал коротышка-генерал. – Запрещающий судебные поединки. Как неинтересно.

Ясна вырвала листок из его пальцев.

— Я использую свой собственный печальный сегодняшний опыт как пример того, почему эта традиция ужасна. Кровь Рутара будет последней, которую пролили подобным образом. И когда мы покончим с эпохой варварства, каждый придворный будет знать, что первая королева Алеткара – женщина, не боящаяся делать то, что должно быть сделано. Сама.

Она была тверда, поэтому Далинар спрятал свой гнев и повернулся, чтобы уйти. Он понимал суть ее маневра, который, вероятно, будет эффективным. Но в то же время это показывало, что Ясна Холин – блестящая, решительная – не была совершенна. В ней таилось нечто, пугающее даже бессердечного солдата, который жил глубоко внутри его.

Когда он ушел, Ренарин поспешил следом.

— Прости, – прошептал юноша. – Я не знал, что она тебе не сказала.

— Все в порядке, сынок. Я подозреваю, что без тебя она все равно выполнила бы свой план, а потом оставила его истекать кровью на полу.

Ренарин опустил голову:

— Отец. У меня… был приступ.

Далинар остановился:

— Что-нибудь срочное?

— Нет.

— Можем встретиться попозже – допустим, завтра? – спросил Далинар. – Я хочу помочь сдержать последствия этой выходки.

Ренарин быстро кивнул и выскользнул из шатра. Рутар с трудом поднялся на ноги, держась за шею; его безвкусный желтый наряд теперь был испорчен. Он оглядел комнату, словно ища помощи, но его бывшие друзья и слуги тихо убегали, оставались только солдаты и королева, которая повернулась к нему спиной. Как будто Рутар больше не стоил внимания.

Шут стоял в своем угольно-черном костюме, положив одну руку на стол с картами и наклонившись под почти невозможным углом. Далинар обнаружил, что сегодня он не улыбается, вопреки обыкновению. Сегодня Шут выглядел холодным, бесстрастным. Его глаза казались глубокими ямами, их цвет был неразличим в тусклом освещении.