Книга Ритм войны. Том 1, страница 216 – Брендон Сандерсон

Когда Зу снова убежала на разведку, Адолин поравнялся с Годеке. Гранетанцор то и дело поглядывал на небо, ухмыляясь, как ребенок с новым мечом.

— Чудны дела Всевышнего, – сказал он. – Подумать только, эта красота всегда была рядом с нами. Послушайте, это что, новый вид спренов?

Он указал на похожих на пузатых куриц существ, которые пролетали мимо, хлопая крыльями.

— Я думаю, это спрены славы, – сказал Адолин. – Спрены эмоций в этом мире подобны животным. Спренов затягивает на нашу сторону, когда они чувствуют какую-то сильную эмоцию, и мы видим их в искаженном облике.

— Поразительно, – проговорил Годеке. – Спасибо, что взяли меня с собой в это путешествие, светлорд. Арчинал много рассказывал мне об этом месте, но я никогда не думал, что когда-нибудь увижу его. Сегодня вечером я буду возжигать благодарственные молитвы… если, конечно, найдется костер. Я до сих пор не знаю, как тут все устроено!

— Значит, ты… продолжаешь верить во Всемогущего? Следовать заповедям воринизма и все такое? Несмотря на то, что Вестники предали нас?

— Вестники – это не бог, а его слуги, – возразил Годеке. – Буря свидетельница, я и сам его не раз подводил.

На миг его лицо приобрело отстраненное выражение.

— Не думаю, что мы можем винить их за то, что они в конце концов сдались. Скорее, я думаю о том, как замечательно, что они так долго продержались, чтобы обеспечить нашу безопасность.

— А то, что они подтвердили смерть Всемогущего?

— Смерть Чести, – уточнил Годеке. – Одного из аспектов Всемогущего. – Он улыбнулся. – Все в порядке, светлорд. Я могу понять кого-то, кто задает вопросы, – сейчас время такое. Помните, однако, что церковь учила: все мы – аспекты Всемогущего, он живет в нас. Как жил в существе по имени Честь, которому было поручено защищать людей. Всемогущий не может умереть. Люди могут умереть. Вестники могут умереть. Даже Честь может умереть. Но Честь, люди и Вестники будут жить снова – преображенные, одухотворенные его силой. – Годеке оглянулся на вьючную лошадь, на которой ехал его спрен. Из седельных сумок выглядывало несколько книг. – Я все еще учусь. Мы все учимся. «Книга бесконечных страниц» не может быть заполнена… хотя ваш отец сделал очень хорошее дополнение к тексту.

— Значит, ты не против, чтобы мужчина писал? – Адолин нахмурился.

— Адолин, ваш отец не просто мужчина.

— Он…

— Ваш отец – святой человек. Я был таким же, прежде чем взяться за эту новую роль. – Годеке покачал головой. – Всю свою жизнь я прожил с уродством, а потом в одно мгновение преобразился и исцелился. Я стал тем, кем всегда себя считал. Ваш отец претерпел более яркую трансформацию. Он так же божественен, как и любой ревнитель. И… должен признать, кое-что из того, что он говорит, имеет смысл. Как можно запретить человеку узреть святые слова Всемогущего только потому, что он родился мужчиной? Это заставляет меня задуматься, не ошиблись ли мы с самого начала. Не были ли мы эгоистичны, желая сохранить все это для себя. Я не согласен с выводами, к которым пришел ваш отец, но я рад, что люди говорят о церкви, а не занимаются своими делами, предполагая, что ревнители позаботятся об остальном. Многие люди вспоминали о религии только тогда, когда наступало время одного из их Возвышений. – Он ухмыльнулся, когда мимо проплыла еще одна группа спренов славы. – Мне не терпится написать об этом в обитель. Когда братья и сестры узнают, какие чудеса сотворил здесь Всемогущий…