Книга Ритм войны. Том 1, страница 223 – Брендон Сандерсон

— Они все уходят, – тихо сказала Сил, приземляясь ему на плечо.

— Не все. Около двадцати останутся охранять башню.

— Но никого из наших друзей.

Это было правдой. Все бывшие члены Четвертого моста отправились с Далинаром. Может быть, Рлайн останется и будет работать на полях? Хотя он часто предпочитал идти со вспомогательным персоналом ветробегунов, чтобы помогать вместе с Даббидом и несколькими оруженосцами.

Глядя, как они все улетают, невозможно было не ощутить безграничное одиночество.

«Вспомни покой, который ты испытал на этой неделе, – подумал Каладин. – Не жалей себя. Будь в восторге от нового пути, по которому идешь вперед».

Мысли не помогали; уход соратников по-прежнему причинял боль. И еще больно было осознавать, что Шаллан и Адолин отправились в Шейдсмар без него. У него были родители и новый брат, и он это ценил. Но мужчины и женщины Четвертого моста стали для него в той же степени важны.

Эта часть его жизни закончилась. Лучше не зацикливаться на прошлом. Каладин вернулся в смотровую. Хавин ждала, поэтому он послал ее за следующим пациентом.

Он вошел в рабочий ритм, осматривая больных, время от времени заглядывая в соседнюю смотровую, чтобы спросить у отца совета по поводу диагноза или лекарства. Очень многие страдали от затяжного кашля. Очевидно, по башне бродила зараза, от которой у людей скапливалась слизь в легких и болело все тело. Каладин с таким раньше не сталкивался, однако его отец следил за новостями и сказал, что харбрантские лекари признали недуг не смертоносным. «Чума с запада», как поначалу ее все называли, свою грозную репутацию не оправдала. Болезнь почти не привлекала спренов чумы, – впрочем, это могло быть связано с тем, что их вообще было немного в окрестностях Уритиру.

Он рекомендовал больным побольше отдыхать, чаще пить и мыть руки. День тянулся долго, и поток пациентов в конце концов превратился в тоненькую струйку. Одна женщина привлекла его внимание: она была беженкой и, пожаловавшись на кашель, спросила, не видел ли Каладин ее дядю. Она слышала, что кто-то похожий на него прибыл в Под прямо перед эвакуацией.

Каладин попросил ее подождать и отправился на поиски отца. Смотровая Лирина была пуста, но из приемной донесся голос Хесины, и Каладин вышел, чтобы расспросить ее о дяде беженки.

Не успев войти, Каладин услышал знакомый грубый голос, который заставил его замереть на месте.

— Всегда так было, – рассказывал этот голос. – Я чист целых… сколько, полгода? Ну да, шквал меня забери. Шесть месяцев. Это уже кое-что. Но я не могу больше сражаться. Понимаете, оно проникло в меня. В мозгу зудит.

Каладин ворвался в приемную и увидел, что Тефт беседует с его матерью. Пожилой ветробегун был без мундира, в обычных брюках и рубашке, с подстриженной седой бородой. Не такой короткой, как борода ревнителя, но и не слишком длинной. Его спрена, Фендораны, нигде не было видно, хотя она обычно предпочитала прятаться.

— Тефт? – проговорил Каладин. – Тебя мобилизовали. Почему ты не со всеми?

— Не смог пойти. С башкой проблемы. Пошел и поговорил с Черным Шипом, и он сказал, что мне пора на пенсию.

— Ты… Тефт, ты достоин большего. У тебя нет никаких причин уходить со службы.

Тефт пожал плечами:

— А мне показалось, что время пришло. И еще кашель одолевает. Колено болит, даже когда нет бурь. Война для юнцов, а не для старых высохших кусков коры.