Книга Ритм войны. Том 1, страница 338 – Брендон Сандерсон

— Если позволите, – обратился Преследователь к Рабониэли, – я бы хотел отправиться на поиски ветробегуна и убить его.

— Только его, – приказала Рабониэль. – Если он вообще здесь. Такого, как он, наверняка отправили в Азир вместе с остальными.

— Если его здесь нет, он вернется, чтобы попытаться освободить башню, – сказал Преследователь. – Такова его природа.

Он повернулся, глядя вверх сквозь камень.

— Сияющие, которых мы ловим, опасны. Они обладают мастерством, превосходящим ожидания, учитывая новизну их уз. Мы должны обезглавить их, всех до единого.

— Нет, – отрезала Рабониэль. – Они мне понадобятся. Я приказываю тебе то же самое, что и всем прочим: убивать только тех, кто сопротивляется. Собери для меня павших Сияющих. Повелеваю тебе проявить… сдержанность.

Преследователь загудел в ритме страстного желания, громко и напористо:

— Ты, которую однажды изгнали за безрассудство и угрозу всему нашему племени в связи с попытками истребить человеков? Ты, Повелительница желаний, просишь о сдержанности?!

Рабониэль улыбнулась и тихонько загудела в другом ритме, незнакомом Венли. Это было нечто совершенно новое. Нечто невероятное. Темное, опасное, хищное и прекрасное. Ритм означал тихое и беспощадное разрушение.

Вражда даровал этой фемалене особенные ритмы!

«Нет, – подумала Венли, – Преследователь не самый опасный из них».

— Меня не волнует исход единственного сражения, – сказала Рабониэль. – Мы положим конец этой войне, Преследователь. Навсегда. Мы провели слишком много времени в бесконечном цикле. Я сломаю его – и, как только я закончу свои дела в этой башне, пути назад уже не будет. Ты поможешь в этом, и ты начнешь с того, что соберешь павших Сияющих и доставишь их мне.

— Я могу убить его, когда найду? – опять спросил он. – Вы снимаете с меня запрет Девяти?

— Да. Ты можешь потребовать свой приз и соблюсти обычай, Преследователь. Я беру на себя ответственность за этот приказ.

Он загудел в ритме разрушения и двинулся прочь.

— Если Благословенный Бурей в башне, он будет беспомощен, когда ты найдешь его, Преследователь! – крикнула вслед Венли. – Ты убьешь врага, который не сможет сопротивляться?

— Традиция важнее чести, дура! – отозвался Преследователь в ритме насмешки. – Я должен убить того, кто убил меня. Я всегда убивал тех, кто убивал меня.

Он превратился в ленту красного света, оставив после себя безжизненную оболочку, и вылетел на лестничную клетку, чтобы ринуться на верхние этажи.

Тимбре неуверенно пульсировала в груди Венли. Да… спутница была права. В Преследователе действительно таилось безумие. Это было не так очевидно, как в других Сплавленных – тех, которые лишь скалились, отказывались говорить и бессмысленно таращились перед собой. И все равно оно в нем было. Возможно, Преследователь прожил так долго, что традиции взяли верх над здравым смыслом. Он был похож на спрена: скорее существовал, но не жил.

От этой мысли Тимбре опять начала пульсировать. Она не считала, что существует, а не живет; Венли пришлось извиниться. И все же вероятность того, что все Сплавленные походили на Преследователя, вызывала тревогу. Может, он и не сумасшедший; может, называть его так было неправильно и оскорбительно в адрес тех певцов, которые и впрямь страдали душевными недугами. Сплавленные скорее казались существами, которые прожили так долго, думая лишь об одном, что привыкли считать собственное мнение единственно верным.