Книга Отставник 1, страница 38 – Павел Чук

— Это комвзвода сказал? — осведомился Третий.

— Да, это его приказ. Учить Уставы, чтоб без запинки наизусть знали. Особенно он сказал Устав гарнизонной и караульной службы вызубрить до автоматизма. После принятия присяги в караул заступать будем.

Прозвучала команда: «Отбой!» и потушили свет. В коридоре раздался шум падающего тела, кто-то чертыхнулся и послышались удаляющиеся шаги.

Я лежал в кровати с открытыми глазами. Выбрал себе верхнюю, что не у окна, но и не у двери, а так, в серединке. Думал о прошедшем дне, что за соседи у меня по кубрику. Так, вроде впечатление оставили нормальное, а дальше время покажет.

Проснулся до подъёма. Встал, пошёл умылся и только потом прозвучала команда: «Подъём!». Все сорвались со своих мест и принялись одеваться для построения на зарядку. Зарядка на открытом воздухе бодрила, а когда вернулись в расположение, началось форменное столпотворение. Народа в умывальнике было столько, что образовалась очередь. Хорошо, что встал раньше, почистил зубы, умылся. Осталось только после зарядки обмыть лицо, но это можно сделать и до завтрака.

День прошёл в зубрёжке. Практически всё время, с перерывом на обед, сидели в закреплённой за взводом аудитории и учили Устав. Замо́к лично, иногда по памяти зачитывал строки общевойскового Устава, и все сидели, повторяли за ним. Обладая хорошей памятью, со второго-третьего прочтения я запоминал текст практически дословно и когда после обеда, ближе к вечеру, все уже устали и откровенно маялись, кто чем может, попал под раздачу. В очередной раз вошёл лейтенант — командир взвода и надо же было подумать, что именно меня поднимет проверить усвоенные за это время знания.

Оттарабанив без запинки практически целую главу, лейтенант удивлённо уставился на меня, а потом поставил в пример. Вот такого внимания к своей персоне я не хотел, ещё подумают, что зубрила там или ботаник. Пришлось объяснять, что просто хорошая память и на спор, прочитав пару раз незнакомый текст, его по памяти воспроизвести.

— Ну, Зелёный, не ожидал! — восхищался Кот. Ему заучивание давалось с большим трудом. При ответе взводному выполз только на логическом складе ума, да и языку без костей.

— Что поделать, память хорошая, — пожал плечами, будто извиняясь. Не говорить же первому встречному, что память в учреждении развивали с детства, сначала заставляли заучивать стихотворения, потом, когда стали чуть по старше, по определённой методике запоминали множество цифр и несвязанных между собой слов.

— Так это ты, если совсем припрёт и за весь взвод сможешь занятие прогнать, — мечтательно проговорил всё тот же Кот, когда мы после вечерней поверки сидели на лавочке возле жилого корпуса.

— Не надейся, за всех учиться не буду, — ответил, не скрывая раздражения.

— Ладно, ладно. Это я так, к слову. Завтра в наряд по кухне заступаем. Надо у замка узнать, куда поставят.

— А тебе не всё равно? — не понял в чём разница. У нас были дежурства, но как-то сами распределяли, что, кому делать и не гнушались любой работой. Так научили.

— Не скажи. Если тебя поставят в зал, накрывать, убирать и прочее, то с непривычки с ног будешь валиться после первой смены. А у нас сколько смен принимает пищу? Правильно, две. И умножь на три приёма пищи. Всего шесть раз тебе надо будет накрыть, убрать, расставить и прочее. А если хлеборезом, то это хорошо, вот только вставать надо будет в три утра, включать плиты, но зато есть возможность буханку сэкономить.