Книга Отставник 5. Абордаж, страница 43 – Павел Чук

Как только я поднялся, старший вскинул руки перед собой. Я насторожился. Потом он, всё также ничего не говоря, кое-как жестами указал мне, что надо пойти за ним. Опасности в них я не видел. И голыми руками ликвидирую, если понадобится, так что пошёл.

Другая комната. Значительно меньше. Посередине ложемент, вроде такие я видел у анторсов, когда меня обучали языку, но с незначительным отличаем.

— Барбадо́са верна́са баксан, — произнёс белиберду, указывая на ложемент.

— Да-да, как понимаю, знаешь, что это такое. Так что не волнуйся. Через полмихны 5 будешь понимать наш язык, тогда и поговорим. А ты сын, сообрази нам что поесть.

Последние слова инопланетянина я не понял, но страха, что меня усаживают в ложемент, не было. Проходили — знаем. А если я не ошибся, то знание языка мне пригодится. Главное не попасться на мелочах, и не сморозить чего такого, что не может быть в принципе в их представлении, но с другой стороны — корабль большой, не думаю, что кто-то один знает, что творится во всех секторах, уровнях и подуровнях. И если учесть, что за эти несколько часов или дней, уже сбился со счёта, повстречался с представителями как минимум трёх рас, то шанс не быть раскрытым у меня остаётся…

Шлем медленно поехал вверх. Различия во внешнем облике обучающей машины оказались более существенными в технологическом плане. Голова раскалывалась. Это не у анторсов учиться языку, хотя, принцип обучения был наверно схож, но после обучения анторскому я чувствовал себя хорошо, а сейчас…

— Как себя чувствуешь? Меня понимаешь?

— Понимаю, — ответил не ворочающимся языком. Сил просто не было, а голова раскалывалась и жутко захотелось есть.

— Пошли, тебе надо поесть. Медробот работал на пределе, а ещё в «Нсао́к» пришлось усадить, теперь тебе надо нормально поесть. Организму нужна энергия, чтобы продолжилось восстановление. И, да, я рад, что ты не помер у меня в медблоке. Кстати, помнишь, что с тобой произошло?

— На меня наехала платформа. Я спокойно шёл, а меня сбили. Я упал и помню, что сильно ударился головой, — говорил нарочито медленно тщательно подбирал слова, имитируя заторможенность.

— Как тебя зовут, с какого ты сектора?

— Глен, — тут же выпалил я, но потом выдержал театральную паузу, — а с какого сектора — не помню.

— Если помнишь имя, то и всё остальное в скором времени вспомнишь. Присаживайся. Это мой сын Носа́ик. Это он тебя нашёл без сознания лежащим в восьмом секторе пятнадцатого уровня подуровня три. Это тебе ничего не говорит?

Я взглянул на молодого. Значит, это его сын. Но лицо-то знакомо. Вспомнились последние мгновения перед столкновением. Так это же он меня сбил…

— Нет. Не помню. Пока не помню.

— Ты не стесняйся, Глен. Ешь, тебе нужны силы для быстрого восстановления.

— Спасибо, а где я? — задал вопрос, усевшись за накрытый стол. Молодой то и дело украдкой смотрел на меня. Ничего, пусть понервничает.

— Это резервный медблок. Сорок шестой сектор восемнадцатый уровень подуровень три. Я — Сома́ли Венс, медик корабля «Мастер-пилота До́каса Кунваса́вы», в отставке, а в настоящее время смотритель всей этой богадельни. Ты не стесняйся, ешь.

— Спасибо, — поблагодарил ещё раз и потянулся за ёмкостью с напитком. Пить до сих пор хотелось, впрочем, как и есть. Желудок требовал пищи, но я осторожничал. Мало ли как мой — земной организм воспримет незнакомую пищу, — никогда здесь не бывал. Надо бы сообщить старшему, что здесь нахожусь, но где мой наладонник я не знаю.