Книга Отставник 6, страница 109 – Павел Чук

«Тут сидеть запертым долго нельзя», — думал, проверяя трофейное оружие, отбросив безрезультатную затею покопаться в документах. Всё равно ничего непонятно. Или шифр, или незнакомый язык.

«Надо выходить и лучшего случая, как суматоха во время посадки вряд ли появится. Сейчас предупрежу наших и пойдём в капитанскую рубку. Не думаю, что здесь обычная пилотская кабина. Слишком большой корабль», — проговорил для себя, пряча трофейное оружие. К несчастью ещё одного пистолета, как не искал, я в каюте не обнаружил.

Сделав пару глубоких вдохов-выдохов открыл гермодверь и шагнул прочь из каюты. К моему удивлению суматохи не было. Вооружённый отряд строем быстро двигался, как понял, в сторону открытой аппарели, а медики семенили за ними. В одном из коридоров пришлось пропустить колонну. На меня обращали внимание, но никто не интересовался, что я такой красивый с пятнами крови на непривычной форме здесь делаю, а я стоял, провожая их взглядом, не зная куда мне идти. На инопланетном корабле такого класса я не ориентировался. И память Глена не помогала.

— Что-то случилось, офицер? Почему встали? Вам необходимо лежать до прилёта, — остановился возле меня один из спасательной группы, что шёл последним. Лицо его я вроде узнал. Он руководил нашей эвакуацией.

— Мне надо к капитану корабля, а я не знаю куда идти, — попробовал изобразить растерянность. Вдруг прокатит.

— Капитан в рубке. И он вряд ли кого к себе вызывает во время полёта.

— Ко мне приходил офицер-лейтенант, не знаю, как его имя, потом я разговаривал с офицером в отдельной каюте, и он отправил меня к командиру корабля, а сам сказал позже придёт. Есть важная информация, что срочно необходимо передать командованию.

— Офицер-капитан Конта́тис приказал?

— Не знаю, он не представился, — ответил, смотря честными глазами, не моргая, на собеседника. И он первым отвёл взгляд.

— Тебе налево по лестнице на уровень выше, потом направо, затем первый поворот налево и снова направо до конца.

Ни отвечать, ни как-то жестом проявлять благодарность не стал — неизвестно, какие у них привычные жесты и уставные порядки. Спокойно развернулся и пошёл к лестнице.

Я торопился. Не знаю почему, но обострилось чувство опасности. Я чуть ли не бегом, перепрыгивая через несколько ступеней поднялся на уровень выше и чуть сбавив темп пошёл по коридору. Поворот. Ещё один поворот и у самой двери, где как мне сказали находится капитанская рубка, замечаю офицера посыльного, что приходил в медотсек, а рядом с ним Поскан, что-то торопливо говорит и экспрессивно жестикулируя объясняет…

Время вновь уплотнилось. Мне показалось, что разделявшее нас в двадцать метров расстояние я преодолел за считанные мгновения. Я видел, как медленно поворачивается в мою сторону офицер-лейтенант, как его глаза закрываются, моргая, а я уже стою возле и наношу удар клинком в область печени. Зрачки Поскана медленно увеличиваются в размере, рот открывается в немом крике, но и он получает свою порцию смерти. Тела ещё стоят. Хватаю за форму офицер-лейтенанта, переворачиваю лицом к двери. Одной рукой поддерживаю чтобы тот не упал, а второй, что с клинком, беру за кисть и прислоняю его ладонь к панели управления дверью. Та медленно, очень для меня медленно начинает открываться. Удерживая тело достаю из кобуры личное оружие. Клинок перекладываю в левую руку, пистолет в правую и тут время ускоряет свой бег. Тело Поскана — собаке собачья смерть, падает. Не доверял я ему. Слишком неадекватно для кадрового военного он вёл себя. Предавший раз предаст и второй, и третий. Он выжидал и нашёл время и место, когда предать вновь. Скажите жизнь любил, так все её любят и хотят жить.