Книга Отставник 6, страница 61 – Павел Чук

— Договаривай принц крови.

— Если только Совет живых принял решение вступить в бой с главной ударной силой агрессора.

— С кораблём-станцией? — удивление не скрылось в словах Птицы-восемь. И я, если честно, тоже сомневался, что Совет живых готов рискнуть всем ради призрачного шанса. У «Штоонссса́р» практически не осталось москитного флота. Все корабли задействовали при проведении десантной операции, а вот у противника… Вряд ли мы своими усилиями нанесли ощутимый урон средне- и крупнотоннажным судам.

— Другого сопоставимого противника в звёздной системе нет. По крайней мере, нам неизвестно об этом. Но и мне это странно. Есть вариант, что «Штоонссса́р» займёт геостационарную орбиту и будет выполнять функции орбитальной станции, но это слишком энергозатратно. Поддерживать высоту орбиты такого массивного корабля, чтобы он не свалился в гравитационный колодец планеты…

— Мы много разговариваем, — прервал рассуждения принца крови. Я обратил внимание, что пацан и, тем более, Новтаски занервничали, а последний пытался прорваться ко мне, но его вежливо остановили. — Потом поговорим. Надо уходить отсюда. Птица-восемь, на тебе пацан. Ты с ним в авангарде. Затем двое прикрытие.

— Понял, — быстро ответил Птица-восемь и заторопился к пацану.

— Ашш Сошша Хааш, пойдёшь в арьергарде. Смотри за тылом, чтоб нам в спину не ударили. А лучше, заблокируйте шлюзы. Потом догоняйте нас.

— Принял командир-хоск.

Отдав устные распоряжения, подал сигнал «Внимание! Приготовиться!» и отправился к Новтаски.

— Офицер, нам срочно надо занять места в каютах. По коридорам при объявлении манёвра может передвигаться только технический персонал. Даже военные обязаны оставаться в местах согласно штатному расписанию, — быстро говорил Новтаски.

— Я тебя понял, но у нас нет отведённого места или каюты. Так что придётся идти.

— В каждом секторе уровня имеются резервные помещения для нахождения гражданского персонала во время тревоги.

— Знаешь где они?

— Нет, но нам срочно надо покинуть общественные пространства. Передвижение вооружённой группы во время комендантского режима, вызванного предстоящим манёвром станции, вызовет подозрения.

— Этим мы и занимаемся, — отмахнулся от Новтаски. — Всё, выступаем!

Не знаю, как удалось Птице-восемь успокоить пацанёнка, но наша малочисленная группа двигалась по коридорам сектора очень быстро. Мы едва успевали за пацаном. Приходилось иногда переходить на бег. Я даже сомневался, бросая вопросительные взгляды на Птицу-восемь, а правильно ли мы идём, не заведёт ли пацан нас куда-то, откуда мы потом не выйдем. Но поймав на себе мой взгляд, Леонид жестом «Всё в порядке!» успокоил.

— Сюда! Заходим! — когда гермодвери бесшумно открылись, произнёс Птица-восемь, пропуская нас внутрь.

— А где пацан? — остановился возле входа, заметив, что нашего провожатого нет.

— Детям нельзя находиться одним, он к себе побежал. Сказал успеет.

— Сколько времени до начала комендантского режима? — задал вопрос, обращаясь к Новтаски.

— Даётся тридцать минут, чтобы занять места. Потом закрываются гермопереборки. И их открытие только по команде высшего уровня.

— Так что ж ты об этом молчал⁈ Что переборки опустятся! — не выдержал я. Вот почему местные нервничали. Боялись быть заблокированными и неизвестно на какое время.