Книга Головы гидры, страница 117 – Тимофей Афаэль

Мирин, стоявший позади, кивнул и поднял руки. Его голос зазвучал низко, произнося слова заклинания. Воздух вокруг него сгустился, и через мгновение в одного из магов ударил огненный шар. Взрыв разнёс статую на куски, каменные обломки разлетелись по залу, а багровые глаза на отлетевшей в угол голове погасли.

— Один готов! — крикнул он, но второй маг уже повернулся к нему, посылая волну тёмной энергии.

Зария бросилась вперёд, выставив перед собой маленький амулет, который вспыхнул зелёным светом. Волна разбилась о щит, но её отбросило назад, и она упала, тяжело дыша.

— Я в порядке! — выдохнула она. — Бейте второго!

Нириэль, услышав её, оставила своего воина и бросилась к магу. Её клинок сверкал, отражая синий свет сферы, но маг отбивался, окружив себя барьером из теней. Я отвлёк одного из воинов, рубя его по ногам, пока Эллехал добивал другого мощным ударом меча в голову. Каменная статуя рухнула с грохотом, подняв облако пыли.

— Нириэль, держись! — крикнул я, видя, как она сражается с магом.

Бой был упорным. Маг посылал в неё заклинания, но эльфийка уклонялась с невероятной ловкостью, её движения были словно танец.

Бой и для меня оказался куда тяжелее, чем я ожидали. Воины-статуи, несмотря на свою каменную природу, двигались с пугающей скоростью и силой, а их доспехи выдерживали удары, которые раскололи бы обычный металл. Я оказался лицом к лицу сразу с двумя из них, и это была не та схватка, где можно было отделаться парой ловких выпадов. В руках у меня, как всегда, были два. Мои верные друзья, отнявшие немало жизней, гудели в моих ладонях, готовые к битве.

Первый воин бросился на меня, занося огромный меч для удара. Я уклонился, чувствуя, как лезвие просвистело над головой, и рубанул топором по его ноге. Камень треснул, но статуя даже не пошатнулась. Лишь развернулась ко мне с багровыми глазами, пылающими яростью. Второй воин атаковал с фланга, его щит ударил меня в плечо, отбросив на шаг назад. Я стиснул зубы, понимая, что обычными ударами их не взять.

— Ладно, вы сами напросились, — пробормотал я, отступая и сосредотачиваясь.

Глубоко внутри меня зашевелилась сила. Та самая ярость, что я обычно сдерживал. Я почувствовал, как кровь в венах загорелась, мышцы напряглись до предела, а топоры в руках стали будто продолжением моего тела. Они засветились красным с золотым.

С рыком я бросился на первого воина, вложив всю мощь в удар. Левый топор врезался ему в грудь, раскалывая каменные пластины, а правый довершил дело, разрубив статую от плеча до пояса. Обломки рухнули на пол с оглушительным грохотом, багровые глаза погасли, и воин замер.

Второй не дал мне передышки. Его меч устремился к моей голове. Я нырнул под удар, перекатился и рубанул снизу-вверх, целясь в колено. Камень раскололся, и статуя пошатнулась. Теперь, когда я знал, как их ломать, дело пошло быстрее. Я вскочил, крутанув топоры в руках, и обрушил на воина град ударов. В грудь, в шею, в голову. Каждый удар выбивал куски камня, пока статуя не рухнула, развалившись на части. Тяжело дыша, я выпрямился, вытирая пот с лица тыльной стороной ладони.

В этот момент раздался треск — это Эллехал и Дария добивали третьего воина. Эллехал врубился в статую сверху, расколов её шлем, а Дария, ловко увернувшись от меча, вонзила оба кинжала в щель между пластинами доспехов. Воин замер, его глаза потухли, и он осел на пол, подняв облако пыли.