Книга Головы гидры, страница 51 – Тимофей Афаэль

Когда тьма сгустилась, безлунная и непроницаемая, я махнул рукой. Шлюпки спустили на воду с осторожностью. Медленно и тихо, чтобы не издать ни единого лишнего звука. Весла опускались в черную гладь почти бесшумно, лишь изредка раздавался едва слышный плеск. Мы гребли к берегу, напряженно вглядываясь в темноту. Двигались слаженно, как единый организм. Никто не издавал ни единого звука. Сердце билось ровно, но я чувствовал, как адреналин начинает закипать в венах. Шлюпки мягко ткнулись в песок, и мы высадились на берег, ступив на влажную землю острова.

Перед нами раскинулись джунгли. Густая стена зелени, окутанная мраком грозно, смотрела на нас глазами ночных хищников. Они еще не знали, что главные хищники на этом острове только что прибыли и вошли в густую зелень. Мы крались как дикие коты на охоте. Воздух казался тяжелым, пропитанным влагой и сладковатым запахом гниющих листьев. Лианы свисали с деревьев, цепляясь за одежду, а под ногами пружинила мягкая почва, заглушая шаги. Мы двигались медленно, осторожно переступая через корни и избегая сухих веток, которые могли хрустнуть под сапогами. Ночные звуки окружали нас: пронзительный крик какой-то птицы, шелест листвы, далекий рык неведомого зверя. Каждый шорох заставлял замирать, но мы продолжали путь, растворяясь в тенях.

Джунгли казались живыми, дышащими, готовыми в любой момент сомкнуться вокруг нас. Света не было. Лишь слабые проблески звезд пробивались сквозь плотный полог листвы. Я шел впереди, чувствуя, как пот стекает по виску, несмотря на прохладу ночи. Парни следовали за мной, их дыхание было едва слышным, но я знал: они готовы к любому повороту. Мы пробирались сквозь заросли, пока наконец не увидели впереди слабый отблеск — городские огни, мерцающие за стенами.

Город Катар предстал перед нами расцвеченный огоньками как детская игрушка. Аккуратные улицы были узкими, мощеными булыжником, с домами из серого камня, чьи крутые крыши поднимались к небу. Фонари отбрасывали тусклые пятна света, выхватывая из мрака резные ставни и деревянные балконы, увитые плющом. Цветы и развешанное белье на балкончиках дополняли идиллию тихого, южного городка. Где-то в переулке хлопнула дверь, донесся приглушенный окрик стражника. Он, совершающий обход, метнулся в переулок, дав нам шанс проскользнуть внутрь.

Мы прокрались мимо освещенного пространства, двигаясь как призраки. Охраны было больше, чем я ожидал: вооруженные люди патрулировали улицы, их шаги гулко отдавались в ночи. Но мои люди были быстрее. Один из стражников рухнул без звука, когда Боэлья сдавил ему горло. Другой осел на землю, сраженный метким ударом в висок. Мы снимали их одного за другим — тихо, точно. Не давали шанса поднять тревогу. Тела бесшумно укладывали в тени, и мы шли дальше, растворяясь в лабиринте улиц.

Внутри города мы с Джоном остановились у развилки. Узкая улочка вела к порту, где уже поблескивали огни кораблей, а другая к северной окраине, где возвышался особняк Марка Вальшева. Я кивнул Джону, и он коротко сжал мое предплечье.

— Удачи, — шепнул он, прежде чем повернуть к порту. Их задача — устроить диверсию в порту. Вывести из строя корабли, поджечь склады. Сделать все, чтобы вывести Марка из игры. Моя же цель — отвлекающий маневр. Я должен напасть на особняк Вальшева. Сделать это громко, собрать туда всю стражу, чтобы облегчить работу Джону.