Книга Головы гидры, страница 71 – Тимофей Афаэль

— Быстрее, сукины дети! Вы здесь все хотите подохнуть⁈ — взревел Алекс, ударив кулаком по перилам. Его флот медленно, слишком медленно приходил в себя. Паруса поднимались с мучительным скрипом, а горящие суда освещали поле боя, делая их легкой мишенью.

* * *

Тем временем Боэлья пошел на второй заход. Его корабли, словно призраки, выныривали из темноты, обрушивая на врага новые залпы. Один из его кораблей, уже поврежденный первым ударом, вспыхнул, как факел, присоединяясь к своим догорающим собратьям.

— Еще один! — прокричал первый помощник, его голос дрожал от возбуждения. Он стоял рядом с Боэльей, сжимая рукоять сабли, глаза его горели лихорадочным огнем. — Они трещат по швам, командир! Осталось немного надавить!

Но Боэлья понимал: затягивать бой опасно, а уж давить тем более. Флот Алекса все еще превосходил их числом, и, если враг сумеет перегруппироваться, затяжное сражение обернется катастрофой. После очередного удачного захода, когда противник начал выстраивать боевой ордер, чтобы дать отпор, он принял решение.

— Отходим! — скомандовал он, его голос был тверд, как сталь. Первый помощник тут же поднял сигнальный флаг, отдавая команду остальным на разворот.

Эскадра Боэльи начала разворачиваться, уходя от врага с той же стремительностью, с какой атаковала. Корабли маневрировали ловко, словно танцуя на волнах, оставляя за собой дым и разрушения.

* * *

Корабли Боэльи разворачивались с хищной грацией, их паруса хлопали на ветру, а корпуса скрипели, уходя от противника в спасительную тьму. Ночь снова поглотила эскадру Джона, словно черная бездна сомкнулась над ней, оставив позади лишь дым, крики и пламя, пожирающее несколько кораблей.

Алекс стоял на мостике своего флагмана, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы. Его взгляд, полный ярости, был прикован к тому месту, где только что растворились в ночи корабли Боэльи. Он заметил их маневр слишком поздно, занятый командованием. Отступление было стремительным, как удар кинжала в спину. Хотелось броситься в погоню, догнать этих проклятых ночных рейдеров и раздавить их, как крыс, но холодный рассудок взял верх. Он скрипнул зубами, выругался сквозь стиснутые челюсти, сплюнув на палубу. Разделение флота сейчас стало бы фатальной ошибкой. Слишком многие его корабли были повреждены, слишком много людей потеряно.

— Пусть бегут, — процедил он, его голос дрожал от сдерживаемой злобы. — Мы еще с ними разберемся.

Он повернулся к своей команде, наблюдая, как матросы, измотанные и перепачканные сажей, тушат последние очаги огня на палубе. Вода из ведер шипела, сталкиваясь с пламенем, пар поднимался вверх, смешиваясь с дымом. Другие тащили выживших из воды — мокрых, дрожащих, с глазами, полными ужаса. Их руки цеплялись за канаты, ноги скользили по мокрым доскам, а стоны раненых сливались с воем ветра. Алекс сжал перила, чувствуя, как дерево трещит под его пальцами. Девять кораблей потеряно. Девять. Экипажи деморализованы, флот потрепан, а враг ускользнул, оставив его в дураках.

К концу ночи последствия ночной диверсии и атаки удалось ликвидировать. Пожары потушены, самые тяжелые повреждения залатаны наспех, но ярость в груди Алекса только разгоралась. Он стоял в своей каюте, глядя на карту, испещренную отметками. Его кулак с грохотом опустился на стол, опрокинув чернильницу — черные пятна растеклись по пергаменту: — Собраться на совещание! Предупреди всех! — рявкнул он своему помощнику.