Книга Дикая кровь, страница 127 – А. Дж. Врана

С каждой секундой Мия все больше теряла контроль над собой. Она едва могла бодрствовать, не говоря уже о том, чтобы двигаться. Все оружие в ее арсенале было бесполезным.

Затем мимо Амы в центр схватки пронеслась маленькая круглая фигура. Домовой встал между Мией и лешим. Ощетинившись, он защебетал и выпрямился во весь рост, балансируя на задних лапах. И Мия вдруг почувствовала, что давление лешего ослабло. Мушек перед глазами стало меньше, тело перестало наливаться свинцом, и она поняла…

Домовой защищал свой дом.

Тень домового росла, и росла, и росла, пока не сделала лешего карликом, словно гора, возвышающаяся над кустарником. Губы приоткрылись, обнажив острые зубы, и страж дома широко раскинул руки. Эти крошечные, покрытые мехом ручки могли хватать только воздух, но призрачные конечности, имитировавшие движения домового, простирались за пределы его естественной досягаемости, изогнутые теневые когти цеплялись за стены.

Кривые лианы извивались и что-то бормотали в знак несогласия, и леший поднял голову, движение было медленным, неестественным. Его древнее лицо было искажено первобытным гневом, каждый порез на его грубой коже свидетельствовал о его нетерпении.

Домовой усилил свою призрачную хватку.

Внутреннее убранство здания менялось, как в лихорадочном сне. Дом стонал, пол ходил ходуном, а стены сдвигались, как в живом лабиринте. С каждым взмахом рук домовой перемещал свою колоссальную тень и преображал дом. Леший дернулся, чтобы пройти дальше, но домовой топнул ногой, и половицы взметнулись вверх, дезориентируя захватчика. Он попытался пробраться вперед во второй раз, но дом снова перекосился, возводя стены, сдвигая столы и создавая непроницаемые двери по приказу домового. Лианы, опутавшие Гаврана, натянулись, а затем хрустнули, как колючки терновника под тяжелым ботинком.

Не сводя больших блестящих глаз с лешего, домовой издал угрожающий хрип, который заглушил ужасное хлюпанье хищной флоры. Тень-левиафан управляла домом как крепостью и клинком одновременно. По последнему приказу своего маленького, но свирепого защитника здание вытолкнуло лешего обратно в прихожую, за порог, на холод.

Домовой хлопнул себя рукой по груди, и дверь захлопнулась.

Прижавшись спиной к стене, Мия опустилась на корточки и осмотрела бар. Крыло Гаврана дернулось, когда он попытался сесть, сбитый с толку ядовитыми испарениями цветов. Тень домового отступила, и он неторопливо подошел к ворону, схватив его за непослушное крыло в дружеской попытке помочь. Лом, пошатываясь, поднялась на ноги и, спотыкаясь, направилась к Аме. Кэлан рухнула на ступеньки, сдерживая рыдания, и вцепилась в рукав куртки Кая, бормоча извинения.

Как и Ама, он все еще приходил в себя, сгорбившись, опустив голову и прижав локти к бедрам. Он неуклюже нащупал руку Кэлан и сжал ее.

— Я в порядке. – Слова вылетели, как дробь, резко контрастируя с той радостью, которую должны были излучать.

Ама, сидя на полу, спрятала лицо в ладонях, когда Лом заключила ее в объятия.

— Все в порядке, – заверила она, ее поглаживания по спине Амы замедлились, когда женщина поняла, что ее почти стальная подруга дрожит.

— Я не помню, когда в последний раз… – Ама выдохнула, не в силах подобрать слова. Она выпрямилась, выражение ее лица было суровым, словно она проглотила слишком горькую пилюлю.