Книга Дикая кровь, страница 46 – А. Дж. Врана

— Я не хотела. Просто это… иногда случается.

— Я знаю, – мягко сказал он, обнимая ее за талию.

Несмотря на его заверения, девушка пробормотала еще одно извинение, как будто он ей не поверил. Донован знал, как много она практиковалась. Она прошла путь от погружения в чужие кошмары до управления каждым потусторонним разрывом, но чем интенсивнее были сны, тем труднее было оставаться в стороне. А с Каем это было особенно сложно. Они были так близки – эмоционально и физически. Он не мог держать свое дерьмо под замком, когда она была рядом, и оно просачивалось сквозь трещины в его тщательно выстроенной стене. Он знал, что это не ее вина, но ненавидел это – ненавидел то, что не мог отвести ее взгляд от самых уродливых частей своего тела.

Он почувствовал, как у нее перехватило дыхание, когда ее руки соскользнули с его плеч.

— Может, нам стоит поговорить о…

Кай покачал головой:

— Нет.

Она прикусила язык и проглотила свое возражение. Мия знала, как ему важна свобода выбора. В этом вопросе она не будет давить на него. Вместо этого она откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Она была недовольна, но Кай отступать не собирался. Он последовал ее примеру и повернулся на бок, его ладонь скользнула по ее обнаженному животу под футболкой.

— Если ты думаешь, что можешь меня соблазнить…

— Я не пытаюсь, – усмехнулся он, затем прижал ее к своей груди. Он отвел ее волосы в сторону и нежно поцеловал в подбородок. Ее рука нашла его руку, все еще прижатую к ее животу, и она прижалась к нему, прикрыв глаза. На улице было еще темно – слишком рано для того, чтобы просыпаться.

Но Кай не собирался возвращаться в этот поезд, пропитанный смертью. Он никогда не узнает, что хотел дать ему этот солдат.

— Ключи у тебя есть? – спросила Мия, ведя упорную борьбу с входной дверью. Деревянная панель пошатывалась в раме, и она дернула ее, чтобы защелкнуть задвижку.

Кай выудил из кармана ключи и повертел их на среднем пальце.

Мия закатила глаза, затем направилась к лестнице.

— А то ты всегда о них забываешь.

Все утро Донован был молчалив, поскольку воспоминания о прошлой ночи прицепились к нему, как липкая лента. Они проснулись в объятиях друг друга, с переплетенными конечностями и тяжестью на сердце, не произнеся ни слова, пока беспокойство не свело на нет их инертность. Мия хотела поговорить о том, что произошло – о том, что она видела в его кошмаре, – но Кай был непреклонен. Он упрямо хранил молчание, соорудив вокруг себя воображаемую стену.

Он криво усмехнулся:

— Оставил записку на двери, чтобы напомнить себе.

— Я ценю, что тебе не приходится через день взламывать нашу квартиру.

Кай без особого энтузиазма цокнул языком:

— Я вскрываю замки с закрытыми глазами, Ягненок.

— Лучше уж записки.

Он упоминал, что в детстве ему диагностировали СДВГ, хотя это отошло на второй план среди всего остального. После того как Элис нашла его окровавленным и раненым в лесу, он почти не разговаривал – отказывался рассказывать о случившемся. Не интересуясь другими детьми, он проводил большую часть времени в одиночестве, не доверяя окружающим. Очевидной причиной этого казалось посттравматическое стрессовое расстройство. Но когда его учителя пожаловались на невнимательность и накопившиеся за месяцы домашние задания, в его досье был добавлен СДВГ. Элис каждую неделю возила его из Гранит-Фоллс в Сиэтл на лечение, несмотря на то что ей едва хватало денег на бензин. Кай плохо поддавался врачебным манипуляциям, его прогресс был медленным, а когда наступил период полового созревания, психотерапевт приписал ему поведенческое расстройство. Очевидно, учреждение утратило к нему всякое сострадание, когда он не смог перерасти свою травму в подростковом возрасте.