Книга Зал костей, страница 23 – Тим Харди

Этта вновь хихикнула, словно я пошутил.

— Иногда прикосновение Мерас стремительно; оно мгновенно поражает сердце мужчины, и для него существует только одна-единственная женщина в мире. Это и есть любовь, о которой поет Дарри в прекрасных балладах. Однако Мерас порой не торопится, и тогда между двумя людьми возникает прочное чувство даже без первой искры. На подобной любви многие знатные семьи клана построили свою власть и свои союзы. Не думай плохо о десятилетней девочке из-за ее грубых слов: у нее не было выбора, иначе дядя счел бы, что она его ослушалась.

— Да что тебе известно о любви? – презрительно оборвал я ведунью. – Ты такая старая и сморщенная, что даже древние деды тебя бы не захотели.

Ничего более дерзкого и глупого я не говорил Этте! И теперь замер, ожидая, что ее костлявая рука влепит мне затрещину. Однако удара не последовало, Этта лишь взглянула на меня с состраданием, и я устыдился.

— Поверь, мальчик, я знаю, что такое любовь, и понимаю, как тяжело ее терять. У меня была бурная жизнь; пожалуй, временами даже чересчур бурная. И я не смеюсь над твоим затруднительным положением, правда. Просто помни: когда твой отец впервые увидел Алайну, он отозвался о ней почти так же, как и ты о Фрейе. Но когда она умерла, он был вне себя от горя. Возможно, неправильно возлагать тяготы мужчины на плечи юнца, но ты рожден не в простой семье, и это обязывает. Кольфинн хочет женить тебя на Фрейе, и ты выполнишь свой долг, когда придет время, если любишь отца и хочешь поступить правильно по отношению к брату. Подумай немного над моими словами, прежде чем сказать первое, что придет в голову. Ты совсем не глуп.

Этта похлопала меня по плечу и исчезла в толпе свадебных гостей, которые начали возвращаться в крепость. Ошарашенный, я в мрачном настроении тоже потащился за ними.

— Никогда не женюсь на этой девчонке!

Бандор кивнул.

— Не тревожься, Ротгар! До этого не дойдет. Скорее, она тебя прикончит.

Даже теперь, когда я дрожал, подвешенный в темноте, воспоминание о шутке Бандора, сказанной много лет назад, вызвало у меня улыбку. Я слабо усмехнулся потрескавшимися губами и тут же пожалел об этом: невыносимая боль пронзила мое тело. Приближалась смерть, и я радовался ее приходу. Какова насмешка судьбы – встретить свою участь неподалеку от крепости Ульфкель! В детстве меня злили планы отца на мое будущее, потому что я не хотел покидать дом, и, похоже, мое желание исполнилось. Я сожалел лишь о том, что мне не суждено погибнуть в битве. Воин предпочитает умереть в бою, сражаясь во славу клана и совершая деяния, вдохновляющие скальдов вроде Дарри слагать саги для будущих поколений. Не будет песен о Ротгаре Предателе. «Братоубийца» – так называли меня, и эти слова ранили сильнее, чем любые пытки. Если бы я пал в своей первой битве, память обо мне была бы совсем другой.

Редко у кого есть выбор, когда и как закончить свое пребывание в Амуране; вот и мой отец заслуживал лучшей участи. Какое-то время жизнь в Ривсбурге текла мирно и счастливо. Йорик с Ришей через три года после свадьбы отпраздновали рождение первенца. Они назвали его Кольфинном в честь нашего отца, и, клянусь, не было во всем Ривсбурге более гордого деда. Когда малыш подрос и сделал первые шаги, я увидел в племяннике себя в детстве. В два года Кольфинн-младший, как мы привыкли его называть, нашел мои игрушечные деревянные мечи и вскоре уже наводил страх на всю крепость. Хотя мне исполнилось шестнадцать и меня считали взрослым воином, я радостно потакал ему (впрочем, как и мои сотоварищи) и вступал с племянником в поединки по всему Большому залу.