Книга Инженер. Миссия поверхность, страница 157 – Тимофей Афаэль

— А ты мое глянь, раз такой обидчивый, — не полез он за словом в карман и, развернувшись, протянул ему доработанную пушку, которую он нашел у Элины.

Петя взял ее в руки, повертел, крякнул от удивления: — Ишь ты какая! Так чего приперлись, Призрак? — спросил он, почувствовав Никиту, стоящего рядом.

— Говорю же, мимо идем. И надо нам попасть аж за запретный город, Петя, — буднично ответил Старый и принялся рассказывать Молоту о своих похождениях и делиться новостями.

Начал он с того, как они покинули Орден. Хальв этого момента тоже, кстати, не знал, потому слушал очень внимательно. Оказывается, старый совет ушел сам. Надоело им управлять. В один прекрасный день собрались они, посоветовались, выбрали преемников, да и разошлись каждый своей дорогой. Что характерно, ни один из них не остался жить в Ордене, что они развивали всю жизнь. На это парень им не преминул указать, явно задев за больное.

— Правдивое замечание, паря, — тяжело вздохнул на это Молот, наливая себе еще бурды. — Никто из нас пятерых не остался жить в Ордене. Все разошлись по деревенькам или скитаются в одиночку. Теперь я понимаю, что ты, Призрак, верно еще тогда сказал. Не воспользовались тем, что строили. Это ж насколько мы зашоренные жили, что прозрели только к старости, а? А ведь могло все по-другому сложиться. Эх! — Петр опрокинул стакан в свою бездонную глотку и занюхал рукавом.

Старый принялся рассказывать дальше. Про их встречу, про Вышеград и другие приключения, что он пережил за последние годы жизни.

— Поскитался я с парнями, Петя. С ИИ поговорил, в архивах полазил, — с грустью протянул Никита. — Фото с поверхности смотрел. Красота неимоверная. Вот тогда-то и прозрел. Возимся тут как жуки сам знаешь в чем, вместо того, чтобы развиваться.

— Не сыпь соль на рану, — поморщился Петр. — Ты вот собрался на поверхность путь найти, а мне ведь тоже охота поглядеть что там. Да и Илья, Толик, Андрей тоже бы не отказались. — он замолчал ненадолго, раздумывая над чем-то очень крепко. Только брови хмурились, да желваки играли на челюсти. — не могу я с вами пойти! Черт побери, хочу, но не могу! Никак я деревню не имею права бросить в трудный момент.

— А в чем трудный момент у тебя? — спросил его Старый, подливая себе в кружку кипятку.

— Воздушная машина сдыхает, гадость такая! Ничего с ней не могу сделать. Я думаешь, чего в мастерской день, и ночь торчу?!

— По-моему, ты в ней всегда торчишь, — пожал плечами Никита с хитринкой глянув на Хальва и сделав жест в воздухе, означающий что-то наподобие «думай сам».

— А, ну тебя, — Петр опрокинул еще один стакан и загрустил.

Поглядел беловолосый на него, подумал и решил, что нужно помогать. Не ему конкретно, а людям, живущим здесь. Тому же Ваське, например. Куда его денешь, когда здесь жить невозможно станет? Вот то-то и оно.

— Я ее починю, — проговорил Хальв, внимательно глядя на Петю.

Молот, отпивавший в это время из кружки отвар, даже поперхнулся и закашлялся, проливая жидкость на стол: — Что за шутки идиотские? — раздраженно рыкнул он, вытирая тряпкой со стола.

— Он не шутит, Петя. Хальв действительно может починить воздушную машину. Ты про Центр меня невнимательно слушал? — Никита прищурился, поглядывая на друга с раздражением.

— Про воздушные машины вы ничего не говорили! — бухнул кулаком по столу здоровяк. — Правда, можешь? — с надеждой спросил он у меня.