Книга Инженер. Миссия поверхность, страница 31 – Тимофей Афаэль

— Я могу поселить тебя в Башне, — решение далось легко. — Будешь там жить. Там хорошо. Учиться будешь.

— Нет! — выкрикнула она, упрямо сжав губы. — Я хочу идти с тобой!

— Ты думаешь я на прогулке? — его брови поползли вверх. — Там, где мы ходим, очень опасно и детям там не место. Ты хочешь обузой для моего отряда стать? Хочешь, чтобы поубивали нас из-за тебя?

— Не хочу, — буркнула она, заглядывая ему в глаза и ища что-то ведомое только ей. — Я не буду обузой. Ты же видел, меня тяжело увидеть. Я многое могу. Возьми… — последнее слово она прошептала, похоже уже не сильно надеясь на положительный ответ.

— Хорошо, возьму, — согласился Хальв и будто камень с души упал. Словно нужно было ему эту девочку с собой взять. “ — На кой-хрен только? Не знаю, — подумал он. — Подсознание никогда не врет и очень часто показывает нужные знаки».

— Спасибо, — запрыгала та, радостно размахивая руками. — Я не подведу тебя честно-честно.

— Пошли уж, — хмыкнул он, распрямляясь и пытаясь понять что за чувство такое в груди. Теплота такая странная. — Правда, мы идем в довольно опасное место. Может, тебе вернуться в деревню? Мы придем, когда все там посмотрим.

— Нет, никуда не пойду, — помотала она головой и вцепилась рукой в его комбез. Росточком она была Хальву по грудь и от этой разницы жест смотрелся довольно комично.

— Вот ты и стал отцом, — «поздравил» его Руби.

— Братом, дядя Руби, — со всей серьезностью поправила она блондина.

— А ты дядей, — поддел Хальв друга, усмехаясь в его выпученные от удивления глаза.

— А там куда вы идете ничего страшного нет, — стала рассказывать Валиси. — Там только смерть повсюду.

— Она пришла с той станции, — посчитал нужным рассказать Валенок. — Вот в этих же ботинках и пришла. Мы ее и взяли жить к нам. Не выгонять же.

— Как давно пришла? — спросил Хальв Валиси, но та не отреагировала, раздумывая о чем-то своем.

Ответил деревенский: — Года три назад она пришла. Ей тогда семь было. Ну мы так подумали. Сама она ничего не рассказывала. Первый год вообще не разговаривала. Спала только, ела немножко и сидела. Сядет возле кухни и сидит почти весь день, смотрит в никуда.

— Понятно, — благодарно кивнул Хальв. “ — Что-то мое видение про фонарик у рыбы все сильнее становилось пугающей правдой», — подумал он.

— Валиси, — Хальв потрогал ее рукой за плечо на что девочка тут же прислонила к ней свою щеку. — Почему там только смерть? Объясни мне подробно.

— Потому что там все умерли, — счастливо улыбнулась она, потираясь щекой об руку. — Папа с мамой умерли. Дяди и тети умерли. Только я осталась. Попрощалась со всеми и пошла.

У него вдоль хребта от затылка к заднице пробежал холодок дурного предчувствия.

— Почему умерли, ты знаешь? — создавалось ощущение, что он общается с душевнобольной. Слишком размытые ответы она давала, да еще и улыбалась при этом, хотя улыбка в такой ситуации совершенно неуместна.

— Ты не думай, я не дура, — Валиси словно мысли его прочитала. — Просто у тебя на лице все написано, — она хихикнула. — Я просто рада, что встретила тебя. Эта радость гораздо больше, чем старое горе, — она задумалась ненадолго, ловко перебирая ногами в своей громоздкой обувке. — Они просто начали умирать один за другим. Некоторые сходили с ума и убивали себя, некоторые просто умирали. Мама говорила, что у них останавливается сердце.