Книга Речной Князь. Книга 2, страница 122 – Тимофей Афаэль

Мы скользнули под нависающие ветви и узловатые корни, торчащие из обрыва. Здесь было так темно, что я не видел собственных пальцев на потеси.

— Левее, — шептал я, нутром чуя речное дно. — Ещё левее. Стоп. Топляк. Обходим справа.

Мы ползли, извиваясь между невидимыми преградами. До освещенного карбаса оставалось саженей сорок. Гридни пялились на светлый фарватер, костры слепили им глаза, и мы для них были просто куском берегового мрака.

Я уже думал, что проскочили, когда сверху, прямо над нашими головами, раздался яростный лай.

Пёс надрывно брехал прямо над нами. Следом послышались голоса, топот ног, звякнуло железо.

Мы обмерли. Гнус застыл с веслом в воде, не дыша.

— Да уймись ты, дурень! — донеслось сверху раздраженно. Звякнула цепь.

Пёс продолжал рваться вниз, скуля и захлебываясь лаем. Он чуял нас. Чужой пот, страх и кислый запах серы прямо под обрывом.

— На бобров брешет, — лениво сказал второй голос. — Или на выдру. Тут их полно под корнями.

— Бобры ему, ишь ты… Жрать хочет, вот и дурит. Пошли, нечего тут торчать, зябко.

Шаги начали удаляться. Лай сменился обиженным скулением и вскоре смолк совсем.

Я медленно, со свистом выдохнул. Оказывается, всё это время грудь была стянута так, что ребра трещали.

Бурилом убрал руку с топора.

— Гребём, — одними губами скомандовал я.

Лодка снова скользнула во мрак, оставляя позади костры, карбас и стражу, которая так и не узнала, как близко только что прошла смерть.

* * *

К исходу четвертой ночи река раздалась вширь.

Дно резко ушло вниз, течение замедлилось, а потом из-за поворота и стены леса, небо осветило жёлтое зарево.

Городец.

— Стой! К берегу! — резко прошипел Бурилом.

Мы в несколько мощных гребков вогнали «Плясуна» в заросли ивняка, не доходя до открытой воды, откуда порт был бы виден как на ладони. Если мы увидим их огни — они увидят наш силуэт на темной воде.

Я шарил даром в воде, ища слепую кишку, о которой мы говорили на военном совете в Гнезде.

— Сюда, — я направил лодку в узкую, затянутую ряской и камышом промоину.

Здесь воняло тухлой водой, илом и гниющими водорослями. Комары немедленно облепили лица, звеня в ушах, но место было идеальным. Непролазный коряжник в полуверсте ниже Городца. Отсюда до княжьего флота было рукой подать.

— Приехали, — тихо сказал Атаман, спрыгивая в прибрежную грязь по колено. — Выгружаем.

Мы молча принялись отвязывать канаты. Смертоносный груз прибыл в логово зверя. Осталось провести разведку, а потом уж начинать потеху.

Я посмотрел на высокий яр, чернеющий впереди. Оттуда, с обрыва, порт должен быть как на ладони.

Мы замаскировали лодки и поползли к яру.

Звёзды давали достаточно света, чтобы различать силуэты. Луг тянулся от ивняка до обрыва шагов на двести — открытое место, где нас могли заметить, если бы кто-то догадался посмотреть в эту сторону. Поэтому мы ползли.

Трава была мокрой от вечерней росы. Холодная влага тут же пропитала рубаху и я почувствовал, как по животу побежали струйки воды. Локти вязли в земле, колени скользили по грязи. Где-то справа в лесу ухнула сова.

— Чтоб тебя, пернатая тварь, — прошипел Гнус за моей спиной. — Чуть сердце не выскочило.

— Заткнись и ползи, — буркнул Волк.

Мы двигались медленно и осторожно. Шестеро теней в ночи, скользящих к обрыву. Бурилом пыхтел где-то позади — Атаман был здоровым мужиком, и ползать на брюхе ему было непривычно. Бес замыкал и двигался практически бесшумно.