Книга Речной Князь. Книга 4, страница 46 – Тимофей Афаэль

Бурилом стоял на носу и смотрел вперёд. Волк рядом, с самострелом на коленях. Бес и Рыжий на ближних банках, оружие под рукой. Мужики сидели готовые к чему угодно.

Но река была пустая. Солнце перевалило за полдень, ветер тянул ровно, и мы летели вниз по открытому руслу.

* * *

До штанины на Прорву оставалось совсем немного, когда русло сделало резкий поворот.

Я вёл «Навь» по внутренней стороне излучины, где течение шло ровнее. Ветер бил в корму, раздувая паруса.

Мы вылетели из-за поворота и я увидел две княжеские лодьи, которые стояли поперёк реки, перегородив стрежень. Между лодьями суетились мужики на мелких лодках, вытягивая из воды толстый канат, чтобы связать корабли и закрыть проход.

Свободный зазор ещё оставался, саженей пятнадцать чистой воды, но мужики яростно гребли навстречу друг другу, стягивая петлю.

— Вот же погань, — выдохнул Волк.

На ближней лодье заорал дозорный. Дружинники побросали работу, похватали щиты и луки.

— Табань!!! — заорал Бурилом, срывая голос. — Вёсла на воду!!! Разворот!!!

Я смотрел на заставу и понимал, что не успеем мы уйти, да и уходить нельзя.

— Табань!!! Разворот!!!

Голос Бурилома сорвался на хрип, мужики рванули вёсла кто куда. На кораблях завизжали женщины, заплакали дети. Гнус на потеси орал что-то.

Течение несло оба корабля вперёд и ладьи с зелёными щитами росли впереди так быстро, что казалось — не мы летим на них, а они летят на нас.

Моя голова работала быстро как никогда. Развернуться нельзя. На такой скорости течение подхватит борт, поставит оба корабля поперёк русла, и лучники на ладьях получат мишень, по которой не промахнётся даже слепой. А на палубах сидят женщины с детьми и прикрыть их нечем.

Уйти назад тоже нельзя, потому что если мы каким-то чудом выгребем против стрежня, зазор закроют, поставят запань и река будет перекрыта навсегда, и Хлынов останется за этой стеной. Чтобы до него добраться придется бросать корабли, почти весь скарб и идти пешком по лесу, где такой обоз просто лёгкая добыча.

Назад — медленная гибель. Вперёд — быстрая. Или жизнь, если хватит наглости и везения.

— Прямой курс держим! — заорал я, и голос мой перекрыл весь шум на воде. — Идём на таран! Всем лечь на настил между мешков! Щиты на нос! Самострелы к бою!

На палубе повисло то страшное мгновение тишины, которое бывает, когда человек слышит приказ и не верит, что это по-настоящему. Бойцы вытаращились на меня в немом изумлении.

— Слыхали Кормчего⁈ — Волк рявкнул, не дав тишине продержаться и вздох — Щиты на нос!!! Бабам лечь!!! Шевелись, пока живые!!!

Волк не думал и не оглядывался на Бурилома. Он просто сделал то, что делает хороший десятник, когда кормчий отдаёт приказ на воде, — повторил, подкрепив авторитетом, и ватага подчинилась его голосу моментально.

Клещ и Бугай подхватили щиты и побежали на нос, вывешивая их на планширь. Помогут они или нет я не знаю, но пусть примут на себя удар, а там посмотрим. Бес с Рыжим схватили самострелы за ними остальные ватажники. Они бросились их заряжать и занимать места вдоль борта.

Женщины с визгом повалились на палубу между тюками, заползая под мешки, под свёрнутые шкуры, прижимая к себе детей и закрывая им головы руками. Какая-то девчонка заревела в голос, и мать зажала ей рот ладонью, потому что сейчас любой звук — лишний.