Книга Росток, страница 61 – Тимофей Афаэль

Потом, когда к этим картинкам немного привык, пришла тоска. Тянущее чувство внутри разливалось, вызывая отторжение реальности, в которой мы все жили. Видения манили, но я понимал, что в том мире нам уже не жить никогда. Мы и дальше будут существовать как крысы, забившиеся в свои норы. Никчемные огрызки, просравшие свой мир и свою жизнь.

— Доделал, — я неохотно отвлекся от созерцания благостной картинки. — Завтра последний тест и буду Борису показывать. — Что — то ты хмурый какой — то, — Витька посмотрел на него испытующе, — все нормально?

Просыпалась в нем иногда какая — то сверх чувствительность. Вот и сейчас он моментально понял, что творилось у меня на душе..

Вдруг, очень захотелось рассказать все Витьке. Рвалось это все из так, что не удержать. Удержал, почти…

— Вить, как думаешь, каково это было жить в нормальном мире? — Нормальном это каком? — спросил тот, созерцая серую мглу, накрывшую деревню, когда отключили часть фонарей. — На поверхности, — уточнил я.. — Какой смысл об этом думать, дружище? — спросил его Витька, прищурившись. — Мы живём здесь и сейчас. — А вот если просто предположить? — не сдавался я, желая вытянуть из него ответ. — Если предположить, то хорошо, наверное. Лучше чем мы сейчас живём, — он вздохнул и поерзал на лавке. Витька был реалистом и говорить о всяких фантазиях не очень любил, — я в библиотеке читал про то, как там оно раньше было. На поверхности. Трава зелёная, растет все хорошо. звезда, забыл как ее называли, светит и греет. Занимательно, но даже представить себе это не могу. Я родился под землёй, вырос под землёй и умру здесь, — он тяжело вздохнул, — зачем думать о несбыточном? Только душу бередить. — А как не думать? Ты вот знаешь, что там сейчас на поверхности? Вдруг там жить уже можно, а мы сидим тут под землёй? — Думаешь, не проверяет никто как там? — флегматично спросил он в ответ. — Уж наверняка умники есть, которые так же как и ты интересовались, ходили. Было бы можно, уже жили бы там наверху. — До поверхности много километров. — я вздохнул, — я сильно сомневаюсь, что кто — то туда ходил. Дышать — то нечем. — Твоя правда, — кивнул Витька, зевая, — но тогда что это меняет? Ни — чё — го, — по слогам припечатал он, — не могут туда добраться, значит и узнать ничего мы не узнаем. — А если бы была возможность. Скажем, аппарат для дыхания сделать и пойти. Ты бы пошел?

Тот задумался на несколько мгновений, а потом отрицательно покачал головой: — Нет, не пошёл бы. У меня семья. Мне о младших заботиться надо и вообще. Пошли уже спать, — он встал с лавки, потягиваясь и протяжно зевая с поскуливающими нотками.

Вдруг вдалеке, где — то слева хрустнуло странно так с металлическим скрежетом, а потом один из домиков в центре деревни взорвался, превращаясь в огненный шар.

Отряд двигался уже третий день с перерывами на сон, бесшумным тенями скользя в бесконечных ходах и пещерах, соединяющих города. Прерывались только на сон и еду. Мико — командир отряда опустошителей, взглянул на часы и скомандовал короткий привал. Они были уже рядом с целью.

— Шинт, ко мне, — скрежетнул его голос сквозь решетку системы циркуляции воздуха.

Шинт, его заместитель, тут же оказался рядом. Его лицо было скрыто ужасающей маской, но поведение выдавало нетерпение и предвкушение.