Книга Темный Лорд Устал. Книга III, страница 30 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Но вместо ожидаемого результата — проявления темной ауры, демонической формы или хотя бы признаков отчаянного сопротивления — произошло нечто совершенно иное.

Магия ритуала, столкнувшись с природой Воронова, словно «зависла». Стрельников не мог ничего понять, и это было самое странное, что он видел в своей жизни.

«Что происходит?» — первая тревожная мысль пронзила разум инквизитора.

Серебряное сияние вокруг фигуры Воронова начало мерцать, словно старая лампа с плохими контактами. Ритуальные кристаллы, встроенные в пол и стены, заметались в хаотических вспышках, их свет стал нестабильным, меняясь с привычного серебряного на тревожно-алый.

Стрельников почувствовал, как его уверенность дает первые трещины. Он изучал этот ритуал, видел его в действии, консультировался с лучшим экспертом. Древняя магия должна была работать по простому принципу: либо подтвердить человеческую природу субъекта чистым золотистым светом, либо разоблачить обман вспышкой темной энергии.

Но сейчас она вела себя как сломанный механизм.

«Это не входило ни в один из сценариев,» — осознал инквизитор с растущей тревогой.

Элиас, стоявший у края ритуального круга, смотрел на происходящее с выражением нарастающей паники на своем лице. За три века служения он никогда не видел такой реакции ритуала. Его руки дрожали на посохе, голос прерывался, когда он попытался произнести стабилизирующее заклинание.

— Невозможно, — прошептал старый ритуалист. — Магия не может… не понимаю…

По залу прокатился тревожный шепот. Патриархи кланов переглядывались с недоумением. Присутствующие видели, что все пошло не так, но не понимали что именно. Ловушка, которая должна была захлопнуться с неотвратимостью судьбы, давала сбой.

— Что происходит с ритуалом? — прошептал кто-то из зрителей.

— Почему свет такой странный? — добавил другой голос.

Стрельников сжал кулаки, чувствуя, как рушится его идеально выстроенный план. Магия металась, словно ослепленное животное. А ведь именно на её абсолютности он строил всю свою стратегию.

«Воронов что-то делает,» — понял инквизитор. — «Но что? Как он может влиять на силу, которая старше самой империи?»

А в центре всего этого нарастающего хаоса стоял сам Воронов — спокойный, невозмутимый, с тем же выражением легкой скуки на лице, словно все происходящее его не касалось. Он не выглядел как человек, борющийся за жизнь против древней магии. Скорее как наблюдатель, который ждет, когда закончится скучный спектакль.

И это пугало Стрельникова больше всего.

* * *

Кассиан

Я стоял в центре столпа мерцающего, нестабильного света, чувствуя, как «древняя» магия, по меркам этого отсталого мира, металась вокруг моей сущности. Примитивное заклинание пыталось найти что-то знакомое, что-то, что можно было бы классифицировать согласно его ограниченным алгоритмам. Но не найдя этого, оно начало сбоить, столкнувшись с чем-то, что выходило за рамки его примитивных алгоритмов.

Забавно наблюдать, как творения псевдо-древних магов — те самые силы, которые казались им недосягаемыми и непонятными — отказывались работать. Магия продолжала свои отчаянные попытки «прочитать» мою природу, но для неё я был загадкой без ответа.

Я мог бы просто заблокировать ритуал, оттолкнуть его силу одним усилием воли и остаться загадкой. С моим нынешним уровнем мощи это не составило бы труда, но такое решение будет недальновидным. Простое сопротивление оставило бы вопросы без ответов, а вопросы, как я знал по опыту, рано или поздно приводят к новым попыткам разоблачения.