Книга Темный Лорд Устал. Книга VII, страница 72 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Машина войны набирала обороты.

Лилит подошла к карте на стене и обвела пальцем красный контур блокады. Громов думал, что это петля на шее Воронова, но он ошибался. Это был кокон, в котором рождалось нечто новое.

Она вдруг до мурашек по коже кое-что осознала.

Воронов ведь больше не защищается. Он фактически начал передел страны.

Империя трещала по швам. Кланы грызлись за объедки. Госсовет погряз в интригах. А здесь, в кольце блокады, которое должно было стать могилой, рождалась новая Сила.

Воронов.

Котик, который оказался драконом. Существо, которое притворялось бизнесменом, а само строило армию, ковало оружие, собирало верных людей. Он ведь предугадал этот момент задолго до того, как Громов подписал свой дурацкий указ. Видел и готовился.

А теперь нанесёт удар.

Лилит улыбнулась, глядя на карту и на булавки. Бестужев был жёлтым, а теперь станет синим.

Воронов словно таран. Грубая сила, которая сметает стены и крушит ворота. Но тарану нужна рука, которая направляет удар. Которая находит слабые места, трещины в обороне, уязвимые точки.

Её рука.

Алина пусть куёт железо. Дарина пусть варит свои зелья. Антон пусть командует солдатами.

А она будет разрушать врагов изнутри. По кирпичику, по камешку, пока вся их хвалёная империя не рухнет им на головы.

Лилит поправила волосы, провела пальцем по кроваво-красным губам.

— Ну что, Империя? — прошептала она своему отражению. — Потанцуем?

Отражение улыбнулось в ответ.

Лилит вернулась к столу и взяла следующий планшет. Список контактов ждал — десятки имён, десятки потенциальных союзников или жертв.

Ночь только начиналась.

Захаров

Пять дней назад у него не было руки.

Захаров стоял перед зеркалом в своей комнате и смотрел на стальные пальцы, которые сгибались и разгибались по его воле. Плавно, точно, без малейшей задержки между мыслью и движением. Он сжал кулак — сервоприводы тихо загудели, суставы сомкнулись с едва слышным щелчком.

Чужая рука, но его рука.

Он помнил операцию. Каждую минуту из восьми часов, что провёл на столе в сознании, накачанный обезболивающим до краёв. Помнил, как девчонка с короткими волосами и бешеными глазами склонялась над его культёй, срезая края, обнажая нервные пучки.

— Не дёргайся, генерал. Испортишь мне работу.

Она разговаривала с ним как мясник с тушей. И когда он зашипел от боли, прорвавшейся сквозь анестезию, она даже не подняла головы.

— Терпи. Или хочешь, чтобы рука дёргалась как у паралитика?

Дарина Орлова. Бывшая наследница клана, бывшая принцесса. Теперь она главный хирург Эдема и личная фанатичка Воронова. Захаров видел таких на войне: людей, которые нашли свою веру и сожгли за собой все мосты.

Опасные люди, но полезные.

Он отвернулся от зеркала и взял со стола новую форму. Чёрная, с серебряной нашивкой Эдема на плече. Ткань легла на тело как вторая кожа. Впервые за пять лет он надевал что-то кроме рваных обносков.

Воронов держит слово, — подумал Захаров, застёгивая китель. — Новая рука, новая нога, новая жизнь. Теперь моя очередь.

* * *

Холл перед операционным блоком встретил его запахом дешёвого табака и старой одежды.

Около тридцати человек. Его люди — те, кто выжил после Карского перевала и был выброшен системой как отработанный материал. Кто-то на коляске, кто-то без руки, у кого-то шрамы через всё лицо. Грязные, небритые, с потухшими глазами людей, которые давно перестали на что-то надеяться.