Книга Темный Лорд устал. Книга Vlll, страница 118 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Люмис поднял голову. Я видел его расширенные от ужаса глаза через оптику, налитые кровью. Его мозг отказывался принимать картину перед ним.

А затем в его глазах мелькнуло отчаяние. Архимагистр, гордость Столицы, не мог позволить своей реальности рухнуть так просто. Он закричал и выжег собственную ауру, превращая свою жизненную силу в последнее заклинание. С его рук сорвалось копьё концентрированного чёрного пламени и ударило мне прямо в грудную пластину.

Я даже не стал блокировать его щитом, а дал дотянуться до брони. Железное Древо зашипело. Броня поглотила жар за долю секунды, тут же переварила энергию и пустила её на подпитку моих же реакторов. Я даже не замедлил шаг. Для Титана это был словно укус комара.

И вот тогда Люмис сломался окончательно. Он снова упал на колени, опустив руки.

— Фиксирую попытку построения защитного контура, — деловито прокомментировала Фея. — Двое пытаются собрать щит. Расчётное время — семь секунд. Прочность — около двух процентов от стандарта.

Я заметил слабые, дрожащие потоки маны, которые они выскребали из последних резервов. Жалкая попытка заслониться от неизбежного. Щит, способный остановить пулю, но не то, что я собирался им показать.

Правая рука Титана начала подниматься.

Я чувствовал это движение, перенаправляя тысячи тонн веса. Бронеплиты на предплечье разошлись, обнажая катушки рельсотрона — кольца сверхпроводящего металла, обвитые золотистыми венами Железного Древа.

Система зарядки активировалась. Конденсаторы начали накачивать энергию, и воздух вокруг орудия задрожал. Молнии заплясали между катушками, срываясь вниз и оставляя на земле выжженные следы.

Физика пространства начала искажаться. Огромная масса заряжающихся магнитов создала локальную гравитационную аномалию. Мелкие камни и куски выжженной земли вдруг потеряли вес и начали медленно подниматься в воздух, закручиваясь в спирали.

Свист нарастал. Низкий, вибрирующий звук, который перекрыл крики в имперском лагере и рёв моторов.

Прицельная сетка легла на группу магов. Пять красных маркеров.

«Ты хотел шоу, Валериан?» — подумал я. — «Ты его получил».

Я подал мысленный импульс.

Вольфрамовая игла покинула ствол рельсотрона со скоростью семи Махов. Я не видел её полёта — это было слишком быстро даже для моих сенсоров. Просто ослепительная вспышка на срезе катушек и чудовищная ударная волна, которая смела остатки тумана в проломе.

Брусилов

Бинокль в руках Брусилова задрожал мелкой, предательской дрожью, которую он не мог унять, как бы ни сжимал рифленый пластик корпуса.

Он стоял у панорамного бронестекла «Цитадели», колоссального мобильного командного пункта весом в пять тысяч тонн, и смотрел на то, что медленно выходило из тумана. Его мозг, натренированный академиями и десятилетиями войны, категорически отказывался принимать увиденное. Пятьдесят лет службы Империи, десятки кровавых кампаний по подавлению мятежей, сотни выигранных сражений. Он думал, что видел всё: от ковровых бомбардировок до массовых ритуалов.

Он ошибался.

Из пролома в Стене, прямо из клубящихся облаков белого, перегретого пара, порождённого Великим Искуплением, выступала машина. Нет, не машина — существо. Нет, ни то и ни другое. Это было нечто третье, чему не существовало названия в языке, который знал генерал-полковник Брусилов.