Книга Темный Лорд устал. Книга Vlll, страница 38 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Лилит осталась одна.

Она не сразу встала из кресла. Сидела, глядя на пустое место над столом, где секунду назад светились шесть перепуганных лиц. Люди, которые считали себя хозяевами жизни — аристократы, банкиры, генералы. Они командовали тысячами, ворочали миллионами.

И все они только что согласились ждать у моря погоды, потому что молодая девчонка в чёрном платье пообещала им кусок пирога.

Лилит фыркнула и поднялась. Ноги затекли от долгого сидения, и она прошлась по комнате, разминая мышцы. Потом подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу.

Город внизу жил своей вечерней жизнью. Обычный вечер обычного провинциального городка — если не считать деревьев, которые выросли за одну ночь, и Стены на горизонте, которая светилась мягким золотом, как обещание чего-то невозможного.

Ей было почти жаль этих людей.

Волконский, Ванеев, Морозова — они думали, что понимают, во что ввязываются. Думали о креслах министров, процентах прибыли и реванше над обидчиками. Мелкие, приземлённые мечты мелких, приземлённых душ.

Они не понимали.

Никто из них не стоял рядом с Калевом, когда он клал руку на умирающую рассаду и заставлял её взрываться жизнью. Никто не видел, как росток в бумажном стаканчике тянется к его пальцам, словно ребёнок к отцу. Не чувствовал этот электрический треск в воздухе, когда реальность прогибается под волей человека, который отказывается признавать её законы.

Лилит закрыла глаза и вспомнила его лицо на рынке. Спокойное, сосредоточенное, без тени сомнения. Он не творил чудеса — он просто делал то, что считал нужным, и мир подстраивался под его решения.

Мой прекрасный, ужасный, невозможный Монстр.

Она вспомнила, как он вёл машину — с этой нечеловеческой точностью, проходя повороты на грани сцепления и не меняя выражения лица. Как он разговаривал с ней в кофейне, объясняя планы, которые простирались на годы вперёд.

И как он сейчас, наверное, сидит в своей лаборатории, склонившись над микроскопом, и даже не думает о том, что через несколько дней на него обрушится вся мощь Империи.

Потому что для него это не угроза. Для него это просто ещё одна задача, которую нужно решить.

Лилит открыла глаза и посмотрела на Стену. Золотое сияние разливалось по горизонту, и в этом свете было что-то успокаивающее. Что-то, что говорило: всё будет хорошо. Хозяин позаботится.

Лилит улыбнулась своему отражению в стекле.

— Давай, Котик, — прошептала она. — Растопчи их. Покажи им, что значит бросать вызов богу.

Она отступила от окна и одёрнула платье.

— А я подготовлю для тебя трон. Из обломков их амбиций.

Переговорная осталась пустой. Только отблески золотого света играли на стенах, и где-то вдалеке, за Стеной, армия Империи готовилась к атаке, не зная, что её уже ждут.

Даниил

Страх толпы был густым и липким, как патока.

Даниил стоял за кулисами наспех сколоченной сцены и чувствовал его всем телом. Тысячи людей на площади излучали тревогу, и эта тревога скапливалась в воздухе, давила на виски, вызывала тошноту.

А ведь это только здесь, в Воронцовске. Камеры на сцене транслировали картинку на весь регион — на экраны в Каменске, в Южном, на телевизоры в каждом городке и посёлке. Сотни тысяч людей сейчас смотрели на пустую сцену и ждали ответов.

Даниил сглотнул и вытер ладони о брюки. Руки были мокрыми от пота. Площадь перед мэрией преобразилась за последние сутки: клумбы взорвались цветами, а деревья вдоль периметра раскинули густые кроны, создавая живой навес над головами горожан. Всё это выглядело как декорации к сказке, но люди внизу не чувствовали себя в сказке. Они чувствовали себя в ловушке.