Книга Темный Лорд устал. Книга Vlll, страница 93 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Лилит медленно повернулась. Захаров замер с вилкой на полпути ко рту. Степан Васильевич поперхнулся вином. Алина уронила планшет. Дарина смотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

Даже Мурзифель поднял голову и уставился на меня.

«Хозяин», — в его голосе звучало что-то похожее на благоговение. — «Ты пошутил. Ты только что пошутил. В моём стиле».

— Показалось, — сказал я.

«Нет! Я слышал! Все слышали! Фея, ты записала?»

— Я в шоке, — призналась Фея. — Я забыла записать.

«Катастрофа! Исторический момент, и никаких доказательств!»

Лилит первой пришла в себя. Она громко, искренне расхохоталась, запрокинув голову. Так она не смеялась при мне ни разу.

— Котик, — она вытерла слёзы. — Ты только что сломал мне картину мира.

Захаров осторожно опустил вилку.

— Господин Воронов… вы в порядке?

— В полном.

— Просто… вы никогда раньше…

— Не шутил? — я пожал плечами. — Значит, было не о чем шутить.

(Ну что же, все хорошее заканчивается. Далее главы будут выходить 3 раза в неделю, следующая в понедельник =))

Брусилов

Вертолёты появились на горизонте в полдень. Рокот моторов нарастал, переходя в физически ощутимую вибрацию.

Тяжёлые транспортники шли клином, разрезая низкие серые облака, а по бокам, словно хищные осы, висели ударные звенья сопровождения. Но глаза Брусилова были прикованы к центральной машине. Она была крупнее, с усиленной рунической броней, которая слегка мерцала даже в пасмурном свете дня. На чёрном борту горела золотом эмблема: феникс в кольце пламени.

Символ Императорского Магического Корпуса.

Брусилов сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном. Он ненавидел магов. Всю свою жизнь старый вояка ненавидел этих заносчивых ублюдков, считавших себя высшей расой. Они презирали армию, презирали порох и сталь. И каждый раз, когда легионы умывались кровью и буксовали, штаб присылал этих ряженых ублюдков. А потом генералам приходилось годами выслушивать: «Мы спасли ваши задницы, солдафоны, пока вы ковырялись в грязи своими игрушками».

Но сейчас генералу было плевать на гордость.

Воронов, этот выскочка из захолустья унизил его перед всем континентом. Триста тяжелых танков — элита прорыва исчезла за три минуты, сожранные гребаными кустами. Карьера Брусилова, его непререкаемый авторитет, пятьдесят лет безупречной службы — всё это теперь валялось в той же грязи, что и оторванные гусеницы его машин.

За возможность увидеть, как Эдем сгорит дотла, а Воронов будет корчиться в агонии, он был готов лично чистить сапоги самому дьяволу.

Вертолёты с рёвом зависли над размокшей посадочной площадкой. Винты ударили по земле плотным потоком воздуха, взбивая ледяную ноябрьскую грязь в фонтаны брызг. Солдаты из оцепления инстинктивно попятились, прикрывая лица рукавами шинелей.

Брусилов не шелохнулся. Ледяные комья ударили его по лицу, измазали парадный китель, но он стоял ровно, как статуя. Пусть видят. Ему плевать.

Особый транспортник садился последним, медленно и плавно, будто сама машина брезговала касаться этой земли. Двигатели взвыли в последний раз и начали стихать. Роторы замедлились.

Сначала на бетонные плиты посыпалась обслуга и техники — серые тени с тяжелыми руническими ящиками, артефакторными треногами и фокусировочными кольцами. За ними потянулись маги поддержки в плащах с алым подбоем.