Книга Шеф с системой в новом мире, страница 137 – Тимофей Афаэль

Я вытаращился на него, понимая, что этот хитрый лис успел уже проверить все, что у меня было.

— Ты думал, я не проверю это? — Степан Игнатьевич выгнул бровь. — Нет, Алексей. Я не тот человек, который пускает ситуацию на самотек. Так кому и зачем могли понадобиться твои травки? Во всей этой ситуации меня беспокоит не их пропажа, а наглое вторжение в мои дела. Хочешь что-то добавить?

— Я полагаю, это сделано не с целью простого саботажа. Вы правильно сказали, я просто снова могу сходить за ними в лес и все, — продолжил излагать я, отбросив пока удивление и стоически выдерживая его взгляд. — Я уверен, что скоро эти травы будут представлены Демьяном князю Святозару как доказательство моей «темной магии».

Степан Игнатьевич не нахмурился. Он, наоборот, слегка откинулся в кресле, его глаза холодно и оценивающе изучали меня.

— Это очень смелое заявление, повар, — сказал он медленно, его голос был абсолютно ровным. — Ты обвиняешь главного лекаря крепости, человека, который пользуется доверием князя, в заговоре. На чем основана твоя уверенность? У тебя есть доказательства?

— Прямых доказательств у меня нет, господин управляющий, — спокойно ответил я, понимая, что начался мой главный экзамен. — У меня есть только логика. Прохор, при всей его ненависти ко мне, слишком глуп и труслив для такого хода. Его метод — удар в спину в темном переулке. Эта же диверсия не вредит княжичу напрямую, она лишь лишает меня инструмента, чтобы подставить под удар в нужный момент. К тому же, это собьет нашу подготовку к дуэли. Если подумать, то кому еще кроме Прохора и Демьяна я перешел дорогу? Никому.

Я сделал паузу, давая ему оценить мои слова.

— Лекарь Демьян был публично унижен. Дважды. Сначала, когда его отстранили от лечения. Затем — когда его «пророчество» о моем провале с треском разбилось на ристалище. Такой человек не простит. Он не может бросить мне прямой вызов, потому что это ниже его достоинства, да и вы меня прикрываете, но он может нанести удар через князя, используя единственное понятное старому поколению объяснение моего успеха — колдовство. А для обвинения в колдовстве нужны улики. Эти украденные травы — идеальная улика. Да, знахарка определит, что они не опасны, но это прецендент. После этого меня могут вообще убрать от княжича. На всякий случай. А у нас еще подготовка не закончена. Или Демьян снова начнет княжича «лечить», тогда вся работа псу под хвост.

Степан Игнатьевич молчал, его пальцы мерно барабанили по подлокотнику кресла.

— Твоя логика имеет смысл, — сказал он наконец. — Но это все еще только твои догадки. Риск, принимая твою сторону, слишком велик. Если я бездоказательно обвиню Демьяна…

— Риск бездействия еще выше, — парировал я, используя его же слова, сказанные мне когда-то. — Наверняка, Демьян ждет, что без моих особых трав Ярослав снова заболеет. Иначе он не стал бы их все забирать. Думаю, он хочет подготовить почву для своего обвинения и это, господин управляющий, — я сделал паузу, — наш шанс перевернуть ситуацию без всяких обвинений.

На лице управляющего промелькнул живой интерес. Он увидел, что я не просто жалуюсь или ищу защиты. Я предлагаю контригру.

— Говори.

В голосе управляющего не было ни сомнения, ни веры. Лишь деловое любопытство. Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Это был мой главный ход, и я должен разыграть его безупречно.