Книга Шеф с системой в новом мире, страница 143 – Тимофей Афаэль

Я смотрел ему вслед победным взглядом. Первая атака моего главного врага была не просто отбита. Она была обращена против него самого.

Уже вечером я рассказал Ярославу о произошедшем. Княжич рвал и метал, порывался даже пойти к отцу, но я его отговорил. Нет у нас времени раздувать из произошедшего большой скандал и еще сильнее позорить Демьяна. Бой скоро и мы должны сосредоточиться на нем.

Утром следующего дня мы не пошли в арсенал. Вместо этого я принес в покои княжича большую восковую дощечку и грифель. Настало время для другого вида тренировки.

Ярослав сидел напротив меня за столом. Он был молчалив и предельно сосредоточен. Тренировочный бой с Бориславом не сломил его, а, наоборот, отсек все лишнее: гордыню, юношескую браваду, веру в одну лишь грубую силу.

— Борислав — это опыт и защита, — начал я, проводя на дощечке вертикальную черту. — Он — скала. Игорь Морозов, как вы сами сказали, — это бык. Это сила и ярость. Опишите мне его еще раз, княжич, но не как воина. Опишите его как стихию. Как он двигается? Как дышит перед ударом? Есть ли у него «любимые» приемы, которые он повторяет?

Ярослав надолго задумался, его взгляд был устремлен в одну точку. Он прокручивал в голове свои прошлые встречи с Морозовым.

— Он тяжелый, — наконец сказал он. — Каждый его шаг — основательный. Он не танцует, как Радим. Он словно продавливает землю. Перед своей атакой… он всегда делает одно и то же.

— Что именно? — я подался вперед, не упуская ни слова.

— Он делает короткий выдох через нос. Словно собирает всю ярость и почти всегда его первая атака — это мощный, рубящий удар сверху, рассчитанный на то, чтобы проломить блок и убить противника одним ударом, а если не выйдет, то ошеломить.

— А после удара? — надавил я.

— После удара… — Ярослав нахмурился, пытаясь ухватить ускользающую деталь. — Да! Точно! Он вкладывает в этот удар всю свою массу, и на долю секунды, чтобы восстановить равновесие и занести топор для следующего удара, он замирает. Он чуть-чуть заваливается вперед.

Я улыбнулся. Вот и брешь в его обороне.

— Вы только что дали нам план победы, княжич.

Я взял грифель и начертил на дощечке грубую, схематичную фигуру воина, заносящего оружие для удара сверху.

— Вот его атака, — я провел жирную линию вниз. — Сильная, прямая, как удар тарана. Пытаться остановить ее щитом — все равно что пытаться остановить лавину. Она сомнет вас, — процитировал я Борислава.

Ярослав мрачно кивнул.

— Но в тот момент, когда он вкладывает в удар всю свою массу, — продолжил я, — он раскрывается. Его разум сосредоточен на цели, а тело — выведено из идеального баланса. Вот здесь, — я обвел кружком область подмышки его вооруженной руки. — Здесь, — еще один кружок появился на боку, под ребрами. — И вот здесь, — третий кружок обозначил заднюю поверхность его опорной ноги. — На эти три точки у нас будет ровно одно мгновение.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Мы не будем блокировать его удар. Не будем пытаться остановить лавину. Мы уклонимся от нее и заставим его промахнуться, вложить всю свою ярость и силу в пустоту. Пока он будет восстанавливать равновесие, станет на долю секунды открыт и уязвим, мы нанесем не один, а два или три быстрых, коротких, «змеиных» укола в эти точки.

Я постучал грифелем по кружкам на схеме.