Книга Шеф с системой в новом мире, страница 38 – Тимофей Афаэль

[Объект: Алтей лекарственный (лесной)]

[Качество: Отличное]

[Свойства: Содержит растительную слизь (полисахариды), пектин, крахмал.]

[Скрытые свойства: Мощное обволакивающее, противовоспалительное и отхаркивающее средство. Смягчает раздражение слизистых оболочек. Крайне эффективен при лечении кашля и восстановлении поврежденных тканей легких.]

Я перечитал последние строки несколько раз. «Крайне эффективен… при лечении кашля… восстановлении тканей легких». В моей голове тут же возник образ Матвея. Его худое, согнутое в приступе кашля тело. Его хриплое, свистящее дыхание. Его испуганные, но полные надежды глаза. Мой хвойный отвар дал ему лишь временное облегчение. Это было слабое, симптоматическое средство. А это… это было настоящее лекарство. Способное не просто подавить симптом, а вылечить причину. Способное спасти ему жизнь.

Эта находка обрадовала меня больше всего. Корень лопуха для моего тела. Корень цикория — для моей души и корень алтея для другого человека. Осознание того, что я могу не просто выживать сам, а реально помогать, спасать тех, кто еще слабее меня, наполнило меня такой силой и уверенностью, какой не давал ни один съеденный жук или корень.

Я больше не был просто рабом, тайно копающимся в земле ради пропитания. Я был лекарем. Алхимиком. Единственным, кто мог что-то изменить в этом царстве безнадеги. Я с особой, почти нежной осторожностью выкопал несколько самых мощных корней алтея, тщательно очищая их от земли и заворачивая в отдельный лист подорожника, как самое драгоценное сокровище.

Собирал корни и травы долго. Несколько раз отдыхал и продолжал, набирая приличный запас. Когда в следующий раз удастся выбраться в город неизвестно.

К концу вылазки мой мешок стал тяжелым. Я был по уши в земле, уставший, но безмерно довольный и возвращался с настоящим сокровищем, которое могло питать меня, и моих подопечных неделями.

Я уже почти добрался до своего тайного лаза в стене, предвкушая, как начну каталогизировать и обрабатывать свою добычу и именно в этот момент услышал голоса. Низкий мужской смех и ленивый переговор.

Рухнул на землю, откатился за ствол широкого дуба, мое сердце пропустило удар. Затем осторожно выглянул. Прямо у моего лаза, прислонившись к стене крепости, сидели двое стражников из ночного дозора. Они расположились на привал, положив рядом копья, и беззаботно травили байки.

— … а я ему говорю, Глебу этому, еще раз с меня лишний медяк потребуешь, я управляющему стукну…

— И стукнешь, ага. Он тебе ноги-то переломает раньше, чем ты до крыльца дойдешь…

Они никуда не торопились. Я лежал в холодной, влажной траве, прижимая к себе мешок с драгоценными корнями. До рассвета оставалось всего пара часов. Если меня найдут здесь утром, я — беглец, а беглецов в этой крепости не сажали в карцер. Их вешали на стенах для острастки другим.

Я лежал в холодной, влажной траве, прижимая к себе драгоценный мешок с корнями. Сердце колотилось о ребра так сильно, что, казалось, его стук был слышен на том конце двора. Каждый мускул напряжен до предела. Передо мной, всего в нескольких десятках шагов, в полосе света от своего фонаря сидели двое стражников, перекрывая мой единственный путь назад, в безопасность крепости.

Небо на востоке уже начало менять свой иссиня-черный цвет на глубокий, предрассветный фиолетовый. У меня оставались считанные минуты. Как только первая полоса солнца коснется верхушек деревьев, их смена закончится. Новый дозор обойдет стену, и меня, обнаруженного снаружи, немедленно объявят беглецом. А участь беглых рабов в этом мире была одна — короткая петля на ближайшей перекладине ворот для острастки остальным.