Книга Шеф с системой в новом мире, страница 77 – Тимофей Афаэль

[Вы успешно применили блюдо [Восстанавливающий бульон (Шедевр)] к цели «Княжич Ярослав Соколов»!]

[Цель находится в уникальном состоянии «Блокировка потоков Живы»!]

[Ваше блюдо оказало прямое противодействие системному негативному статусу высокой сложности!]

[За оказание критической помощи высокоранговой цели с уникальным статусом вы получаете ОГРОМНЫЙ бонусный опыт!]

[Вы получили 1000 ед. опыта!]

Я ошеломленно смотрел на эту цифру. Тысяча. Не десять, не двадцать, не сто пятьдесят. Тысяча. Это было больше, чем я заработал за все время, вместе взятое. Я не успел даже осознать это, как поток золотых сообщений хлынул с новой силой.

[Ваш уровень Дарования повышен! Текущий уровень: 5!]

[Ваш уровень Дарования повышен! Текущий уровень: 6!]

Два уровня. За раз. Мое сознание просто отказывалось в это верить. Я чувствовал, как по телу прокатываются две мощные волны энергии, как будто в меня вливают силы, как будто сама суть моего Дара становится плотнее, сильнее, послушнее.

[Вы получили 2 очка улучшения!]

[Ваше понимание кулинарной алхимии достигло нового порога!]

[Разблокирована новая основная ветвь в Древе Навыков: «Ветвь Влияния»!]

Последнее сообщение было самым важным. Новая ветвь. Не просто улучшение старых навыков, а целое новое направление для развития. «Ветвь Влияния». Название говорило само за себя. Это был путь к власти.

Золотой свет медленно погас, оставляя меня в тишине кухни, оглушенного и потрясенного до глубины души. Я сидел, пытаясь отдышаться, пытаясь осознать масштаб произошедшего. Моя безумная авантюра не просто сработала — она принесла плоды, о которых я не мог и мечтать.

В этот момент услышал, как снаружи поворачивается ключ в замке. Дверь отворилась. Вошел Степан Игнатьевич.

Он выглядел иначе. Его вечная маска спокойного, анализирующего контроля треснула. На его худом, аскетичном лице было написано плохо скрываемое потрясение, а в глазах, которые он устремил на меня, я впервые увидел не расчет, а откровенное, почти благоговейное изумление.

Он молча прошел к столу и остановился, глядя на меня.

— Он выпил все, — сказал управляющий тихо, но его голос гулко разнесся по кухне. — И попросил еще.

Три слова, но в них было все. Подтверждение. Признание. Победа.

Я медленно выдохнул. Напряжение, державшее меня в тисках последние часы, отпустило.

— Твоя работа не закончена, повар, — тон Степана снова стал жестким, деловым, возвращая меня с небес на землю. — Ты доказал своим блюдом, что можешь помочь. Теперь у тебя две недели, чтобы подготовить княжича к дуэли. Нужно, чтобы он не просто вышел на ристалище, а вышел победителем.

Он сделал шаг ко мне.

— С этого дня все, что ест и пьет княжич, готовишь ты и только ты. Я хочу видеть от тебя меню на завтра — завтрак, обед и ужин. Я жду от тебя чудес. Не подведи меня.

Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Борислав, все так же молча стоявший у двери, последовал за ним. Щелкнул засов.

Я остался один. Ошеломленный и опустошенный, но одновременно — полный новой, невероятной силы. В голове уже рождались новые идеи, новые рецепты — не для выживания, а для создания воина.

Я выиграл эту битву, но теперь мне предстояло выиграть целую войну. Полем боя этой войны станет тарелка княжича Ярослава.

Я проспал всего пару часов, но это был настоящий, глубокий сон, а не тревожная дрема на соломе. Проснулся в своей новой комнате на настоящей кровати и впервые за все время в этом мире не чувствовал себя разбитым.