Книга Шеф с системой. Гамбит повара, страница 45 – Тимофей Афаэль

— Это — основа «Силового» рациона, — начал я свой урок. — Для тяжелой пехоты, для тех, кто идет в авангарде и принимает на себя первый удар. Их задача — быть стеной, а наша задача — сделать эту стену несокрушимой. Видите? Мясо, богатое кровью. В нем железо, которое нужно для выносливости, но мы не будем его варить, превращая в безвкусную подошву. Мы сделаем иначе.

Я взял самый острый нож. На их глазах начал срезать с мяса лишние пленки и жилы, объясняя: — Каждая лишняя жила — это лишняя работа для желудка воина. Наша еда должна отдавать силу, а не забирать ее, тратя на переваривание. Затем я нарезал мясо на крупные, увесистые куски и раскалил на очаге сковороду. — Мы быстро обжарим куски, чтобы запечатать сок. Смотрите.

Кусок мяса, брошенный на раскаленное масло яростно зашипел. Я не дал ему прожариться, лишь быстро перевернул несколько раз, пока он не покрылся со всех сторон темно-коричневой корочкой.

— Вот так, — я снял мясо со сковороды. — Вся сила осталась внутри. Потом будем томить его в густом соусе с добавлением «Железного корня». Он сделает их кости крепче.

Матвей старательно записывал каждое слово на восковую дощечку.

— А это, — я указал на другой стол, где лежали нежные куриные тушки и серебристая рыба, — для «Легкого» рациона. Для лучников и дозорных. Им не нужна тяжесть в желудке. Им нужна ясность ума и острота зрения. Их еда будет почти невесомой, но полной энергии. Чтобы могли и врага заметить, и лук натянуть.

Я взял в руки куриную тушку.

— Здесь все тоньше. Мясо нежное, его легко испортить. Мы не рубим, а режем по суставам.

Вот так. Мой нож двигался легко и точно. Через мгновение передо мной лежали аккуратные части птицы.

— А рыба… — я взял тушку. — Это высшее искусство. Нужно снять чистое филе, не оставив на костях ни грамма драгоценного мяса. Нож должен не резать, а скользить. Чувствуйте кость.

Я ввел кончик ножа у головы и одним плавным, непрерывным движением провел лезвием вдоль хребта. На доске осталось идеальное, ровное филе без единой косточки. Мальчишки ахнули. Для них это было сродни магии.

Я выпрямился и посмотрел на их восторженные, потрясенные лица.

— Запомните: еда — это не просто топливо. Это инструмент, который должен соответствовать задаче.

Я сеял семена знаний, которые должны были со временем превратить этих забитых мальчишек в настоящих поваров. В мою команду. В тех, кто поможет мне изменить не только рацион этой дружины, но и, возможно, всю эту крепость.

Внезапно по кухне пронесся резкий, едкий запах подгорающей каши.

Я обернулся. Огромный котел на главном очаге, доверенный Федоту, начал предательски дымить. Сам Федот, бледный как полотно, с ужасом на лице, пытался огромным деревянным веслом отскрести от дна прилипшую крупу, но делал только хуже.

— Я… я… советник, я… — пролепетал он, когда я подошел. В его глазах стоял животный страх. Не страх перед побоями, а страх подвести, не справиться с оказанным доверием.

Остальные поварята замерли, ожидая взрыва. Они привыкли, что за такую ошибку следует жестокая расправа.

— Спокойно, — сказал я ровным голосом, кладя руку ему на плечо. — Отойдите все.

Я подошел к котлу. Жар от него был неровным, яростным. Федот, привыкший к примитивным методам Прохора, просто завалил очаг дровами, не регулируя тягу.