Книга Шеф с системой. Битва на Ярмарке, страница 127 – Тимофей Афаэль

— Ты сам говорил на ярмарке — еда должна быть искусством. Так вот, я дам тебе то, чего здесь не видели. Кухню, которую я называю кухней Тайной Школы.

Кирилл прищурился:

— Тайной Школы? Что это значит?

— Это традиционные рецепты земель далеко на западе, — соврал я.

— Откуда ты их знаешь? — недоверчиво спросил Кирилл.

— Разве это важно сейчас? — я пожал плечами и уселся напротив Кирилла.

— Вот моё предложение. Я дам тебе несколько рецептов для начала. Научу готовить блюда, которые поставят «Золотого Гуся» в отдельную лигу. Если они сработают — дам ещё. Со временем я сделаю из твоего трактира место, куда люди будут ходить не за едой, а за возможностью прикоснуться к искусству.

Кирилл слушал, не сводя с меня глаз.

— Взамен, — продолжил я, — я хочу тридцать процентов от чистой прибыли «Золотого Гуся». Пожизненно.

Кирилл застыл.

Потом вскочил так резко, что ящик чуть не опрокинулся:

— ТРЕТЬ⁈

Голос его грянул эхом по пустому залу. Варя вздрогнула. Матвей отпрянул.

Кирилл побагровел:

— Ты хочешь треть моего заведения за несколько рецептов⁈ Ты спятил⁈

— За спасение твоего заведения и за обучение новым приемам готовки, — спокойно поправил я, не вставая. — Есть разница.

— Это грабёж! — Кирилл начал мерить шагами, размахивая руками. — Обычный грабёж! Я — мастер! Моё заведение! Мои двадцать лет труда! И ты хочешь взять треть⁈

— Ты прав, — кивнул я. — Это твоё заведение. Твои двадцать лет. Только вот скоро всё это станет собственностью Белозёрова.

Кирилл замер.

— Давай считать, — я поднял палец. — Семьдесят процентов от работающего «Гуся» или сто процентов от ничего. Что выгоднее?

Кирилл развернулся ко мне:

— Дай мне рецепты за фиксированную сумму! Сто серебряных. Нет — двести! Я заплачу! Но не долю!

— Нет, — коротко ответил я.

— Почему⁈ — он сжал кулаки. — Ты же получишь деньги сразу!

— Потому что я не продаю рецепты, Кирилл. Я вкладываю в твоё заведение. Тот кто вкладывает получает долю, а не разовую выплату.

— Тогда… — он запнулся, подбирая слова. — Тогда десять процентов. Это справедливо.

— Нет.

— Пятнадцать!

— Нет.

— Двадцать! — голос Кирилла сорвался. — Двадцать процентов — последнее предложение!

Я откинулся назад, скрестив руки на груди:

— Справедливо было бы пятьдесят процентов. Потому что без меня через несколько дней у тебя будет ноль процентов от несуществующего заведения.

Кирилл замер, глядя на меня широко открытыми глазами.

— Ты же мастер, — продолжил я мягко. — Посчитай сам. Семьдесят процентов от полного зала или сто процентов от пустоты?

— Я… — голос его дрожал. — Я не могу просто отдать треть. Это моя жизнь. Двадцать лет. Я вложил в «Гуся» всё, что у меня было. Все деньги, силы и время.

— Я знаю, — кивнул я. — Поэтому я и спасу его, но за это ты заплатишь. Не деньгами — долей. Потому что я вкладываю не рецепты, Кирилл. Я вкладываю знания, которых больше нет ни у кого в этом городе, понимаешь?

Кирилл медленно сел обратно. Провёл обеими руками по лицу, потёр виски. Плечи опустились. Руки легли на колени — безвольно, как у человека, который больше не может бороться. Внутри него шла война. Гордость против отчаяния. Мастерство против банкротства.

Наконец он поднял голову. Глаза его покраснели — то ли от усталости, то ли от сдерживаемых эмоций. Голос, когда он заговорил, дрожал: