Книга Шеф с системой. Битва на Ярмарке, страница 138 – Тимофей Афаэль

Кирилл молчал. Только кулаки сжались ещё сильнее.

Павел подошёл ближе к нему, наклонил голову:

— Слушай, я понимаю. Дела плохи. «Сытый Монах» забирает всех твоих клиентов. Это бизнес, ничего личного. — Он похлопал Кирилла по плечу покровительственно. — Но зачем мучиться? Зачем цепляться за тонущий корабль?

Он отступил на шаг, развёл руками:

— Закрывайся. Продай здание. Я могу даже помочь — найду покупателя. А ты… ну, ты найдёшь работу. Может, даже у меня. Я всегда ценил твоё мастерство.

Его голос был сладкий, как мёд, но в нём сквозила издёвка. Молодой повар сжал зубы, сделал шаг вперёд, но Иван удержал его за плечо, покачал головой.

Павел обернулся, посмотрел на поваров:

— А вы, ребята, подумайте о своём будущем. «Золотой Гусь» тонет. Через неделю вы останетесь без работы. — Он достал из кармана кошелёк, небрежно перебросил его из руки в руку. — Но «Сытый Монах» всегда ищет хороших поваров. Приходите — поговорим об условиях.

Иван шагнул вперёд и прорычал угрожающим голосом:

— Павел, я сказал — убирайся.

Павел поднял руки в примиряющем жесте:

— Ладно-ладно, не кипятись, старик. Я уже ухожу. — Он повернулся к выходу, но остановился у двери, обернулся: — Кстати, Кирилл…

Он улыбнулся — широко, показывая зубы:

— Вчера у нас был полный зал. Очередь на улицу. Людям нравится хорошая еда по низкой цене. — Он сделал паузу. — А у тебя сколько было? Трое? Двое?

Кирилл стоял молча.

Павел усмехнулся: — Вот и я о том же. Прощайте, господа. Удачи вам.

Он развернулся, сделал шаг к двери.

— Стой, — мой голос хлестнул его по спине, как мокрое полотенце. Не громко, но так, что он замер.

Павел остановился и медленно обернулся, демонстрируя брезгливую гримасу на лице: — А ты еще кто? Очередной поваренок?

Я не стал отвечать. Вместо этого демонстративно поморщился и помахал рукой перед носом, разгоняя воздух.

— От тебя несет как от дешевой портовой девки, — сказал я спокойно. — Ты зачем на кухню в таком виде приперся? Здесь едой должно пахнуть, а не твоим парфюмом.

Повара прыснули. Улыбка Павла сползла, сменившись красными пятнами на щеках.

— Ты как разговариваешь, щенок⁈ — взвизгнул он. — Ты знаешь, кто я⁈

— Знаю, — я шагнул к нему, загоняя его в угол своим спокойствием. — Ты — Павел. Тот самый «гений», который решил, что если разбавить вино водой, оно станет вкуснее.

Павел задохнулся от возмущения: — Да я… Да ты… Ты хоть понимаешь…

— Заткнись, — я оборвал его на полуслове. — Ты пришел сюда поглумиться? Зря. Ты сейчас стоишь посреди кухни, которая через неделю тебя уничтожит.

Павел, пытаясь вернуть самообладание, скривил губы: — Уничтожит? Чем? — Он ткнул пальцем в сторону стола. — Этим? Уличной стряпней? Я слышал про тебя. Ты тот выскочка с ярмарки. Решил, что жарить репу и высокая кухня — это одно и то же? Это как звать цирюльника лечить…

— Ты даже метафоры воруешь, как и клиентов, — перебил я его снова, не давая закончить мысль. — Скучно, Павел.

Я подошел вплотную. Он был выше, но инстинктивно отшатнулся от моего взгляда.

— Ты прав в одном: уличная еда и высокая кухня — разные вещи, но у тебя есть проблема.

— Какая еще проблема? — прошипел он.

— Ты не разбираешься ни в той, ни в другой.

— Что⁈ — глаза Павла полезли на лоб.

— Ты управляющий, который не умеет готовить, — я говорил жестко, не отрывая взгляд от его глаз. — Ты не отличишь карамелизацию от обжарки. Деглазирование от тушения. Для тебя еда — это просто товар. Мешки с мукой. Цифры в отчете.