Книга Шеф с системой. Битва на Ярмарке, страница 98 – Тимофей Афаэль

Я усмехнулся, глядя на Кирилла через площадь.

Ты думал, я сдамся? Нет, Мастер. Я только начал.

«Золотые Кольца» пошли влет. Два медяка — цена импульсивной покупки. Люди брали, пробовали, возвращались за добавкой. Матвей жарил партию за партией, Тимка едва успевал панировать, Варя раздавала стаканчики без остановки. Петька унесся к Фролу за новой партией стаканчиков. Мельник пек их дома, а младшие ему помогали.

Очередь снова выросла, но я знал, что это временно.

Кольца — это приманка, дешёвая закуска. Они привлекли людей обратно, но они не были хитом — тем, ради чего люди готовы стоять в очереди.

Мне нужно кое-что ещё. Завершающий штрих. Я посмотрел на сыр, который Матвей с Тимкой привезли вместе с луком. Две большие головки молодого рассольного сыра.

«Пора и тебя пустить в дело…»

Я повернулся к Волку:

— Волк! Режь сыр кубиками! Размером с два пальца!

Волк поднял голову от чана с маринадом, вымыл руки:

— Сыр жарить будем?

— Да! Быстрее!

Волк взял сыр, начал резать. Кубики получались разного размера, но это было неважно.

Я крикнул Матвею:

— Матвей! Чередуй! Партия колец — потом партия сыра!

Матвей кивнул. Тимка начал панировать кубики сыра — обваливал их в той же смеси муки и специй, что и лук. Сыр покрывался ровным слоем панировки, становился похожим на белые камешки в пыли.

Матвей бросил первую партию сыра в кипящее масло. Шипение. Запах молока и жареного теста. Через минуту он вынул их.

Я взял один кубик, откусил. Горячо. Панировка хрустела. Сыр внутри расплавился частично, стал мягким, тянучим. Когда я отвел кубик от рта, за ним потянулась тонкая нитка сыра.

Идеально получилось.

Я поднял кубик высоко над головой, чтобы толпа видела тянущуюся нитку сыра, и заорал:

— НОВИНКА! «ПЛАЧУЩЕЕ ЗОЛОТО»! Горячий тянущийся сыр! ПЯТЬ МЕДЯКОВ!

Толпа заволновалась. Люди увидели нитку сыра, услышали цену — пять медяков, дороже колец, но дешевле Жемчужин.

Одна девушка шагнула вперёд:

— Давай попробую это «Золото»!

Матвей выложил порцию сыра в стаканчик, отдал ей.

Она откусила — и ее лицо озарилось улыбкой. Она жевала, улыбалась, кивала:

— М-м-м вкусно! Солёное, горячее, тянется так интересно!

Очередь заволновалась. Люди хотели и Кольца, и Золото. Матвей жарил то одно, то другое, не останавливаясь.

Теперь у меня было три потока.

Котёл 1 — я жарил Жемчужины.

Котёл 2 — Матвей жарил Кольца и Золото, чередуя.

Всё это работало с одного конвейера — одна панировка, один Горн, одна команда.

Я посмотрел через площадь на Кирилла. Он стоял у своего павильона, смотрел на нас, лицо задумчивое. Не злое, не испуганное — задумчивое.

«Он понимает,» — подумал я. «Видит, что я делаю. Три блюда из одного конвейера. Он не может так. Его станции слишком сложные для подобного».

Я усмехнулся, вылавливая Жемчужины из фритюра.

И в этот момент услышал знакомый голос из очереди:

— ПОВАР!

Я обернулся.

Тот самый мужик — «перебежчик», который первым попробовал Жемчужины в начале дня. Он стоял в очереди, лицо растерянное, руки разведены в стороны:

— Повар! Я не могу выбрать! Я хочу и Жемчужины, и Кольца, и Золото! А можно… можно всё вместе⁈

Я замер. «Точно.»

Идея вспыхнула в голове как молния.

Я взял хлебный стаканчик, поднял высоко:

— Можно! Сейчас сделаю! — я закинул партию жемчужин в него.