Книга Шеф с системой. Трактир Веверин, страница 60 – Тимофей Афаэль

Наверняка его пухлые руки, унизанные перстнями, подписывали бумагу о конфискации моей печи и всех продуктов, которые я собирался везти на ярмарку. «Жалоба поступила, — сказал тогда пристав, пряча глаза. — Порядок такой».

Жалоба. От анонимного доброжелателя. Разбирательство, которое так и не состоялось, потому что товар «испортился» в подвалах стражи.

Я ничего не забыл.

Судья остановился перед Кириллом и одарил его масляной и покровительственной улыбкой. От него пахло вином и потом.

— Воронцов! — Он хлопнул Кирилла по плечу, заставив того пошатнуться. — Славный ужин, славный! Давно так не едал. Этот петух — объедение, честное слово.

— Благодарю, ваша честь, — Кирилл склонил голову. — Рады, что угодили.

— Угодили, угодили… — Судья понизил голос, придвинулся ближе. Я стоял в двух шагах и слышал каждое слово. — Слушай, Кирилл. Я тут подумал. Мы же с тобой давние знакомцы, верно? Сколько лет друг друга знаем?

— Пятнадцать, ваша честь. Почти шестнадцать.

— Вот! — Судья поднял палец. — Шестнадцать лет! Это не шутка. И я, знаешь, не зверь какой. Понимаю, что времена нынче трудные…

Он сделал паузу, ожидая реакции. Кирилл стоял, не дыша.

— В общем, — Судья перешёл почти на шёпот, — если тебе нужно… я мог бы придержать исполнение по векселю. Ну, знаешь. Дать отсрочку. Недельку, может, две.

Я заметил, как дрогнули плечи Кирилла, а в глазах вспыхнула надежда. Неделя. Две недели. Это время. Шанс. Это…

— Ваша честь, — голос Кирилла дрогнул, — это было бы…

— Не нужно.

Я произнес это негромко и спокойно, как будто отказывался от второй порции супа.

Судья медленно повернул голову. Его маленькие глазки впились в меня, пытаясь понять — ослышался ли он.

— Что?

— Благодарю за предложение, ваша честь. — Я выдержал его взгляд, не моргая. — Но отсрочка не понадобится. Мы выплатим всё. В срок.

Кирилл рядом со мной побелел. Я чувствовал, как он дёрнулся — хотел что-то сказать, возразить, схватить меня за рукав, но промолчал. Умница.

Судья смотрел на меня тяжелым взглядом. Улыбка сползла с его лица, обнажив что-то неприятное под маской добродушия.

— Вот как, — произнёс он наконец. — Ну что ж. Дело твоё, Кирилл.

Он сказал «твоё», глядя на меня.

— Срок — через восемь дней, — добавил он, и в его голосе лязгнул металл. — Ни днём позже. Надеюсь, твой… партнёр… понимает, что такое закон.

— Понимаю, ваша честь, — ответил я ровно. — Лучше многих.

Что-то мелькнуло в его глазах — неуверенность? Подозрение? Он привык, что перед ним гнутся, заискивают, просят. А тут — мальчишка-повар смотрит прямо, говорит спокойно и отказывается от милости, которую не просил.

Ты ещё не понял, — подумал я, глядя в его сытое лицо. — Ты думаешь, что это ты мне отказал. А это я — тебе. И когда-нибудь ты вспомнишь этот вечер.

Судья фыркнул, развернулся и двинулся к выходу. Его жена семенила следом, так и не произнеся за весь вечер ни слова.

Кирилл дождался, пока за ними закроется дверь, и схватил меня за локоть.

— Саша, — прошипел он, — ты с ума сошёл⁈ Он же предлагал отсрочку! Неделю! Это же…

— Это цепь, — перебил я тихо. — Возьмёшь отсрочку — станешь должен ему лично. И должен будешь не деньги, а услугу. Он собирает услуги, как другие собирают долговые расписки.

Кирилл открыл рот. Закрыл. Открыл снова.