Книга Шеф с системой. Трактир Веверин, страница 84 – Тимофей Афаэль

— Слыхал, Хорёк? Угрюмый прислал! Может, нужники почистить? Или крысу из подвала выгнать?

Новый взрыв хохота. Рябой ухмылялся, довольный собственной шуткой, и Бык почувствовал, как внутри закипает злость, но показывать её было нельзя — это только раззадорит. Он стиснул зубы и ждал, пока отсмеются.

— А это кто с тобой? — рябой кивнул на Александра, щурясь с преувеличенным интересом. — Не тот ли самый поварёнок, про которого Щука говорил? Который кашу варит и в большие дела лезет?

Бык промолчал. Александр тоже не шевельнулся, стоял спокойно, смотрел на рябого без всякого выражения. Как на пустое место.

— Точно он! — рябой хлопнул себя по колену. — Глянь, Хорёк, живой поварёнок! Может, нам супчику сварит? А, кашевар?

Хорёк осклабился:

— Или пирожков напечёт! С капусткой!

— Валите отсюда, — рябой махнул рукой, всё ещё ухмыляясь. — Щука ясно сказал: для вас товара нет. Ни сегодня, ни завтра, ни через год. Белозёров — наш человек, а вы — никто. Приходите никогда.

Он снова сплюнул, уже откровенно метя в сторону Александра.

Бык скрипнул зубами. Разговора не будет — это он понял сразу. Рябой не собирался даже докладывать Щуке, что они пришли. Послать подальше, поглумиться, показать, кто тут хозяин. Обычное дело в Порту, где уважают только силу.

Оставалось либо уйти — и потерять лицо навсегда, — либо драться. Четверо против троих, но там, за дверью, ещё головорезы. Начни они сейчас — и через минуту их просто задавят толпой.

Бык набрал воздуха, готовясь сказать что-то — угрозу, оскорбление, хоть что-то, чтобы не уходить молча, как побитые псы.

И тут рябой добавил, скалясь во все гнилые зубы:

— Или вот что, поварёнок. Станцуй нам — тогда, может, пустим. А? Спляши, кашевар! Покажи, как супчик мешаешь!

Хорёк с топорником заржали так, что согнулись пополам.

Александр вдруг шагнул вперёд.

Движение было коротким. Железная «пятка» чекана врезалась рябому точно в горло.

Рябой захрипел и рухнул на колени, обеими руками вцепившись в горло. Глаза его вылезли из орбит, рот разевался беззвучно, как у рыбы на берегу.

Рябой падал медленно.

Или Быку так показалось словно время вдруг решило взять паузу, подумать о вечном, налить себе чарку и закусить. Даже сам район как будто перестал вонять. Вонь будто в реку втянулась, да и факелы, казалось, притихли и перестали трещать.

А потом Рябой всё-таки встретился коленями с землёй, и время пошло дальше.

Хорёк и Топорник стояли с открытыми ртами и стеклянными глазами как два идола. Секунду назад они ржали над поварёнком. Сейчас смотрели, как их старший корчится в снегу, пуская слюни и хватаясь за горло, будто он пытался удержать внутри то, что Александр оттуда выбил.

А сам Александр…

Бык моргнул, не веря своим глазам.

Повар достал откуда-то белоснежный, аккуратно сложенный платок — из тех, что богатые господа носят в нагрудных карманах и принялся спокойно протирать рукоять свой чекан с таким видом, будто соус с любимой сковородки вытирал.

Платок. Где он его взял? — мелькнуло в голове у Быка. — И какого чёрта он делает?

Хорёк дёрнулся было к ножу, но Александр поднял на него взгляд — и Хорёк замер. Его рука так и повисла на полпути к поясу.

— Я пришёл говорить о деле, — негромко сказал Александр ровным и чуть скучающим голосом. — А вы хамите. Это непрофессионально.