Книга Шеф с системой. Трактир Веверин, страница 9 – Тимофей Афаэль

Я медленно кивнул. Посмотрел на его руки — костяшки разбиты. Парень не врёт. И за сестру вступился — это хорошо.

— Понятно, — сказал я. — Иди вон туда, — я указал на сторону. — Ты на кухню пойдёшь. Чистить овощи, рубить мясо, таскать. Работа тяжелая. Справишься?

Петька выдохнул с облегчением — пар вырвался изо рта густым облаком:

— Справлюсь.

Он отошёл в сторону. Стал там, выпрямив плечи, притопывая ногами.

Я продолжил обходить толпу.

Остановился перед женщиной лет тридцати. Опрятная. Волосы убраны под толстый шерстяной платок, лицо чистое, щёки красные от холода. Руки красные, огрубевшие, на пальцах цыпки от мороза и воды. Шубейка поношенная, но аккуратно заштопанная. Держится с достоинством, не дрожит, хотя мороз кусается.

— Как зовут? — спросил я.

— Дарья, — ответила она спокойно.

— Работала где-нибудь, Дарья?

— В трактире. У купца Ивана Степаныча. Пять лет подавала в зале.

Я приподнял бровь. Про этот трактир я слышал от Волка:

— Хороший трактир, говорят, был. Почему ушла?

Дарья вздохнула:

— Хозяин умер прошлой зимой. Сыновья трактир продали — им торговля интереснее была. Новый хозяин своих людей привёл, а нас всех распустил. Перед самой зимой.

— Понятно, — я кивнул. — А почему другое место не нашла? Опыт есть, вроде работящая.

Дарья усмехнулась горько:

— Новый хозяин слово пустил, что мы все воровали, чтобы нас нас выгнать и дешевле трактир выкупить. Теперь никто не берёт — боятся.

Я покачал головой, не переставая удивляться людской изворотливости.

— Ладно. Иди сюда, — я кивнул на Петьку. — Ты в зал пойдёшь. Требования будут строже, но, я думаю, справишься.

Дарья кивнула:

— Справлюсь.

— Хорошо. Заодно поможешь мне остальных подучить.

Она кивнула ещё раз — уже с благодарностью. Отошла к Петьке.

Я продолжал обходить. Останавливался, спрашивал, слушал. Старался поговорить с каждым, глядя глаза в глаза. Оценивал не только руки, но и характер.

Вот парень сильный вроде бы, глаза живые. Видно, что очень ему работа нужна, но с грязными руками — я отправил его вымыть руки. Он побежал, вернулся через минуту с чистыми руками. Взял его.

Девушка в рваном платке, которая не умела улыбаться — показал ей, как надо. Она попробовала несколько раз — с четвертого получилось. Взял.

Мальчишка лет двенадцати, который врал, что ему пятнадцать. Он дрожал от холода — одет был в один рваный тулупчик, из которого торчала солома. Зубы стучали, но смотрел он прямо.

Я покачал головой: — В трактир не годишься. Мал ты еще.

Мальчишка замер. В его глазах мелькнуло отчаяние. Губы дрогнули.

— Но я сильный! — выдавил он. — Я могу! Мне очень надо, мастер! Я всё буду делать!

Я посмотрел на его рваные сапоги, на красный от мороза нос. Как же тяжело здесь набирать людей. Отправить его сейчас — значит сломать, а мне не нужны сломленные. Мне нужны верные.

Я присел на корточки, посмотрел ему в глаза.

— В трактир пока не возьму, — сказал я твёрдо. — Там очень тяжело. Ты надорвешься и сломаешься.

Мальчишка ссутулился, собираясь уходить.

— Но, — продолжил я, — у меня есть другое дело.

Он замер, поднял глаза. В них вспыхнула надежда.

— Видишь бывшую гнилую бочку? Там вон Варя в окне, видишь? — я кивнул в сторону трактира, где Варя что-то объясняла рабочим.

— Вижу! — выдохнул он.

— Ей нужны руки. Мусор выносить, воду подавать, за инструментом следить. Работа тоже непростая, грязная.