Книга Шеф с системой. Трактир Веверин, страница 91 – Тимофей Афаэль

— Я тоже.

Мы вышли на улицу. После благовоний Щуки вонь порта казалась почти осязаемой.

Бык ждал там, где я его оставил, скрестив руки на груди. Кочерга и Топор маячили чуть поодаль, готовые в любой момент сорваться с места. Увидев меня, Бык заметно расслабился.

— Живой, — констатировал он. — Договорились?

— Договорились.

Бык догнал меня через несколько шагов, пристроился рядом. Кочерга с Топором двинулись следом, держась на расстоянии. Мы свернули за угол и вышли на тёмную портовую улицу, и только тогда Бык заговорил:

— Шеф, ты нашёл то, что искал?

Я похлопал по карману, где лежала шкатулка с каменным маслом. Две тысячи в маленькой деревянной коробке. Ключ к рецепту, который вернёт деду Луке его руки.

— Больше, чем искал, — ответил я. — Нашёл способ вернуть мастеру руки.

Бык хмыкнул, но расспрашивать не стал. Умный человек — знал, когда лучше промолчать.

Мы шли по ночному Порту, и тени расступались перед нами. Слухи здесь расходились быстро: повар в белом кителе, который уложил Мясника за шесть секунд и вышел от Щуки с договором в кармане. К утру об этом будет знать весь район. К вечеру — весь город.

Пусть знают, — подумал я. — Пусть запоминают.

Карета покачивалась на булыжной мостовой, и Еремей Захарович Белозёров думал о том, как быстро всё покатилось под откос.

Ещё месяц назад мир был понятен. Кирилл Воронцов сидел на коротком поводке, «Золотой Гусь» приносил стабильный доход, а Слободка гнила себе тихо на окраине города, никому не мешая.

А потом появился этот повар.

Белозёров потёр переносицу, вспоминая первые донесения. Какой-то мальчишка с беспризорниками начал продавать пирожки в Слободке. Мелочь, ерунда — таких каждый год появляется десяток, и столько же исчезает. Но этот оказался другим. Он договорился с Угрюмым и за полторы недели разросся так, что ему пришлось принимать меры.

Белозёров послал людей прикрыть лавочку. Казалось бы все решено, ан нет. Он появился на ярмарке и устроил соревнование с Кириллом Воронцовым. Громкое, с толпой зевак и ставками.

И победил.

Вот тогда всё и посыпалось, — думал Белозёров, глядя в окно на проплывающие дома. Кирилл после той ярмарки словно очнулся от спячки. Двадцать лет был послушным, платил долю, не высовывался — а тут вдруг вспомнил, что когда-то мечтал быть настоящим поваром, а не прислугой Гильдии. Взбрыкнул. Решил уйти в свободное плавание.

Белозёров, разумеется, начал давить. Понизил цены вдвое во всех трактирах в округе. Кирилл должен был приползти к нему.

И тут снова появился этот Александр. Вписался за Кирилла, взял на себя кухню, собрал команду из слободских оборванцев — и устроил вчерашний спектакль с ужином для элиты.

Зачем?

Вот это не давало покоя. Мальчишка строит свой трактир в Слободке — этот «Веверин», о котором он говорил тогда, когда Еремей предложил ему место в гильдии и мальчишка его унизил.

Так зачем ему «Гусь»? Зачем лезть в чужую войну, рисковать головой и наживать врагов?

Отвлекает, — вдруг понял Белозёров. — Сукин сын меня отвлекает. Пока я давлю «Гуся», он спокойно достраивает своё логово в Слободке, несмотря на то, что ее должны снести.

Мысль была неприятной. Белозёров не любил, когда его переигрывали — тем более какие-то безродные кашевары.

Он достал записную книжку и пролистал последние заметки. Рецепты — вот что главное. Вчерашний ужин доказал: этот Александр знает что-то, чего не знают другие повара.