Книга Шеф с системой. Противостояние, страница 90 – Тимофей Афаэль

— Посадника обязательно. Ломова. Кирилла из «Гуся» и его старшего повара Ивана. Купцов, но только тех, кто с Белозёровым не в ладах. Пройдёмся по именам вместе.

Ярослав допил сбитень и поставил кружку на стол.

— Сашка, ты не меняешься. Вчера война, сегодня пиры да интриги. Не зря я заехал, весело у тебя.

— Останешься на открытие?

— Да хрен ты меня выгонишь, дружище! Княжич за первым столом — это ж почёт для заведения. Все увидят, с кем Соколовы хлеб преломляют.

— Вот и договорились.

Я снял с крючка фартук и повязал на пояс. Дети смотрели. Угрюмый смотрел. Минуту назад здесь сидел боярин древнего рода, а теперь перед ними стоял человек в рабочем фартуке, готовый месить тесто и рубить мясо.

И это было правильно. Потому что титулы — пустой звук без дела.

А дело у меня было одно, и я умел его делать лучше всех в этом мире.

— Хватит рассиживаться, — сказал я. — Город сам себя не накормит.

На рассвете четверо человек в черных кафтанах, с начищенными сапогами и прямыми спинами вышли из Слободки. Месяц назад эти люди долги выбивали, а теперь держались так, словно служат как минимум князю.

Угрюмый знал, кого отбирать.

В сумках лежали дощечки из морёного дуба — каждая размером с ладонь, отполированная до блеска. На тёмной поверхности был выжжен силуэт драконьей головы, а ниже — три слова: «Веверин. Вы приглашены».

Ни даты, ни адреса. Кто должен понять — поймёт.

Мужчины разделились на перекрёстке. Двое свернули к торговым кварталам, двое — к особнякам на холме.

Город ещё спал, когда чёрная почта начала свой путь.

* * *

Аглая Павловна Зотова завтракала в одиночестве.

Овсяная каша на воде, ломтик ржаного хлеба, травяной отвар. Без масла, а уж про мед или варенье и говорить нечего. В её возрасте излишества — враг пострашнее любого купца.

Столовая была залита утренним светом. Белые скатерти, хрусталь, серебро. Всё на своих местах, ни пылинки, ни складки. Прислуга знала: хозяйка замечает мелочи и мелочей не прощает.

Дверь открылась без стука. Зотова подняла глаза.

Сухой, седовласый дворецкий остановился в трёх шагах от стола. В руках он держал что-то завёрнутое в чёрный бархат.

— Доставили, Аглая Павловна.

— Что именно?

— Гонец в чёрном кафтане. Передал лично, сказал — для вас, и сразу уехал.

Зотова отложила ложку. Промокнула губы салфеткой. Жест был неторопливым, но глаза её уже впились в свёрток.

— Давай сюда.

Дворецкий положил бархат на край стола и отступил.

Зотова развернула ткань. Под ней лежала дощечка тёмного дерева, гладкая и тяжёлая. Она взяла её в руки, повертела, разглядывая.

Выжженный силуэт дракона скалился с поверхности, и в утреннем свете казалось, что из его пасти вот-вот вырвется пламя.

«Веверин. Вы приглашены».

Чуть ниже дата приглашения — послезавтра и время.

Зотова провела пальцем по буквам. Дерево было приятным на ощупь. Дорогая работа — морёный дуб стоил целое состояние.

— Чёрный кафтан, говоришь? — спросила она, не поднимая глаз.

— Так точно. Молодой, крепкий. На поясе нож.

— Из Слободки?

— Полагаю, да.

Зотова положила дощечку на стол и откинулась в кресле.

Мальчишка-повар, который накормил её так, что она до сих пор вспоминала вкус той груши в вине. Тогда он отказал купцу с кошельком прямо при всех и смотрел ей в глаза, и ни разу не отвёл взгляд.