Книга Шеф с системой. Экспансия, страница 35 – Тимофей Афаэль

— А что делать? — я усмехнулся, подхватывая короб. — Она там наверняка свечи жжёт, романтики ждёт… Тьфу. Мне эти сопли даром не нужны.

Я обвел их взглядом.

— Вот я и несу «лекарство». Устрою ей вместо томного вечера дым, жир и жратву руками. Превращу её салон в кабак. Чтобы сразу поняла: я не герой её романа, а грубый повар из Слободки. Пусть нос воротит. Чем быстрее она во мне разочаруется, тем быстрее отстанет.

Ярослав расхохотался, хлопая себя по колену.

— Ай да Сашка! Ай да голова! Свинью подложить, чтоб не влюбилась!

Я посмотрел на Варю. Её плечи опустились, напряжение ушло. Она смотрела на корзину с мясом, потом на меня, и в уголках её губ дрогнула улыбка.

— Ну ты даёшь… — выдохнула она тихо. — Иди уже. И кафтан не заляпай жиром, второй раз чистить не буду.

— Постараюсь, — кивнул я ей и направился к двери.

— Не ждите, — бросил я, не оборачиваясь. — Вернусь поздно. Дверь на засов.

И вышел в ночь. Морозный воздух ударил в лицо.

У меня война с Гильдией, контракт с Посадником, и мне совсем не до капризов столичной барышни.

Я поправил воротник, перехватил корзину с «анти-романтином» и шагнул в темноту. Пора объяснить этой девочке, что жизнь — это не французский роман, а у меня дел выше крыши.

Особняк Вяземских встретил меня светом свечей и запахом духов.

Екатерина стояла посреди холла в платье, которое явно выбирала не один час. Волосы уложены волосок к волоску, на шее жемчуг, в глазах — предвкушение. За её спиной застыл слуга с подносом, на котором поблёскивали бокалы. Откуда-то из глубины дома лилась музыка.

Свечи, музыка, вино. Кто-то очень постарался.

— Александр, — она шагнула навстречу с улыбкой, которую наверняка отрепетировала перед зеркалом. — Как я рада, что вы пришли. Добро пожаловать в наш скромный…

Она замолчала на полуслове.

В моих руках была корзина. Запах маринада поплыл по холлу, мгновенно забивая аромат духов и свечного воска.

Слуга за Катиной спиной чихнул и тут же сделал вид, что ничего не произошло.

— Екатерина Андреевна! — я широко улыбнулся. — Добрый вечер! Скажите, у вас же есть беседка? Во дворе, с очагом?

— Что? — она всё ещё смотрела на корзину так, будто из неё вот-вот выпрыгнет лягушка.

— Беседка. С очагом. Видел что-то похожее, когда шёл через двор.

— Есть, но…

— Замечательно! — я шагнул в холл, и запах маринада шагнул вместе со мной. — Слушайте, вы такого мяса в жизни не пробовали. Спорю на что угодно. Хватит в духоте сидеть, пойдёмте на воздух! Снег, звёзды, огонь, мясо на углях — это же совсем другой разговор. Я вам сейчас такое покажу, такое приготовлю — пальцы оближете, честное слово.

— Но у нас накрыто, — Катя наконец обрела дар речи. — Повар готовил весь день. Там перепела в винном соусе, заливное из осетра…

— Перепела — это прекрасно, — я уже оглядывался в поисках двери во двор. — Осетр — вообще чудесно. Оставим на потом, съедим на десерт. А сейчас — мясо. Настоящее, с дымком, прямо с огня. Вы же сами говорили — хочу узнать про вашу кухню. Вот и узнаете не на словах, а на деле. Кухню надо пробовать, Екатерина Андреевна, а не слушать про неё.

Краем глаза я заметил движение в дальнем конце холла. За колонной мелькнуло усатое лицо с хитрым прищуром. Глеб Дмитриевич. Старый воевода смотрел на происходящее с выражением человека, которому показывают редкое и увлекательное зрелище. Рядом, за портьерой, виднелся рукав дорогого кафтана и тряслись чьи-то плечи. Шувалов. Оба явно были здесь уже какое-то время и не собирались вмешиваться.