Книга Шеф с системой. Крепость, страница 17 – Тимофей Афаэль

— А атмосфера? — подал голос Ярослав. Он уже был со мной, я это чувствовал. — Ярмарка должна выглядеть особенно.

— Фонари и флажки, — ответил я. — Десятки, сотни масляных фонарей на верёвках, натянутых поперёк улиц. Когда стемнеет — вся Слободка будет светиться. Издалека, из серого города, люди будут видеть это сияние и идти на него как мотыльки на огонь. На перекрёстках — железные бочки с углями, чтобы можно было погреть руки. Зима, холод, а у нас — тепло, свет, музыка, еда.

Я обвёл взглядом комнату.

— Город Белозёрова — это серость, скука, дорогие трактиры с пресной едой. А Слободка — это праздник. Куда пойдёт человек после работы всей семьёй? Туда, где дорого и скучно, или туда, где весело и вкусно?

Щука кивнул. На лице его расползалась улыбка. Он уже предвкушал большие деньги.

— Ты хочешь переманить весь город, — сказал он. — Всех, кто тратит деньги в трактирах и кабаках Белозёрова.

— Именно. Они будут приходить к нам сами. Через его заставы и он не сможет брать с них пошлину, потому что это не товар, а люди. Горожане, которые идут поужинать. Попробует обложить их дорожной пошлиной — город поднимет его на вилы за такие поборы.

Ратибор, молчавший всё это время, задумчиво произнёс:

— Ты хочешь ударить его по карману. Высосать деньги из города в Слободку.

— Да. Мы будем богатеть с каждым днём. И чем больше он будет злиться — тем меньше сможет сделать. Потому что люди сами голосуют ногами и деньгами и никакой посадник, никакой Ревизор не заставит их ходить туда, где хуже.

Я положил ладони на стол и наклонился вперёд.

— Мы не просто выживем. Мы победим. Превратим Слободку в золотое дно, куда стекаются все деньги города, а Белозёров будет сидеть за своими заставами и смотреть, как его империя рассыпается в пыль.

Щука поднял руку, и я замолчал, давая ему слово.

— Красиво говоришь, Веверин, — сказал он. — Но я торгаш, и меня интересуют цифры. Ты хочешь кормить весь город дешевле, чем городские трактиры. А жить на что будем? Святым духом?

Хороший вопрос. Правильный вопрос. Именно такой, какой должен задать человек, который умеет считать деньги.

Я взял новый лист и начал рисовать столбцы.

— Смотри сюда. Вот городской трактирщик. Он платит аренду за помещение — Белозёрову или кому-то из его людей. Платит налог в городскую казну — опять же Белозёрову, потому что казна теперь его. Платит мыт за каждый воз продуктов, который привозит с рынка. Платит гильдейский сбор за право торговать едой. Всё это ложится в цену каждой миски похлёбки, каждой кружки пива.

Я поставил жирную точку.

— Сколько из каждого медяка, который платит клиент, остаётся трактирщику? Хорошо если половина. Остальное уходит Белозёрову в разных видах.

Угрюмый присвистнул. Он знал, как устроена городская торговля, но никогда не видел это вот так, разложенным по полочкам.

— А теперь — мы, — продолжал я. — Слободка — Белая земля. Городских налогов нет. Аренды Белозёрову нет. Гильдейских сборов нет. Из каждой монеты, которую платит клиент, нам остаётся почти всё.

Михаил Игнатьевич откашлялся, привлекая внимание.

— Ты забываешь одну деталь, Саня, — веско произнёс бывший посадник. — Белая земля не значит бесплатная. Мы вышли из-под города, но перешли под Князя. Нам придётся платить княжескую подать в столицу.