Книга Шеф с системой. Крепость, страница 76 – Тимофей Афаэль

— Скажи мне, отец Мирон, — Панкрат остановился в шаге от него. — Чем ты занимался последние месяцы?

— Я… служил Господу. Вёл службы, исповедовал прихожан…

— А ещё?

— Не понимаю, о чём вы…

— Тогда я объясню.

Панкрат наклонился к нему, и голос его упал до хриплого рыка.

— Божий человек Александр Веверин кормит в твоём городе сирот и неимущих. Даёт работу десяткам людей. Лечит больных, которых ваши лекари списали со счетов, ай светские власти его травят. Гильдия хочет его голову. Тайный Приказ хотел увезти его в кандалах. И где был ты, отец Мирон? Что делал?

Поп открыл рот и закрыл. Щёки его затряслись.

— Я… я не знал…

— Не знал? — Панкрат выпрямился. — Весь город знал. Слободка знала. Портовые знали. Купцы знали. А настоятель главного собора не знал? А что ты вообще знаешь? Если у тебя в городе такого человека обижают, то что о простых людях говорить? Или не люди они уже для тебя?

Он обвёл взглядом рясу Мирона, его пухлое лицо и дрожащие руки.

— Или ты знал, отец, но тебе было всё равно? Пока купцы несли тебе подаяния, ты закрывал глаза на то, что творится за стенами твоего собора? Золотому Тельцу молиться начал вместо Господа⁈

Мирон затрясся. Пот лился по его лицу ручьями, ряса потемнела под мышками.

— Я служу Церкви… — пролепетал он. — Я всегда служил…

— Ты служишь своему брюху, — отрезал Панкрат. — Пока праведник помогал людям и терпел нападки, ты считал серебро от Гильдии и делал вид, что ничего не происходит.

Он шагнул ещё ближе, и Мирон вжался в косяк.

— Слушай меня внимательно, отец. Старец Иларион теперь лично следит за этим городом. Лично. Понимаешь, что это значит?

Мирон кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— Александр Веверин — ктитор Северной епархии. Попечитель лечебницы в Бобровке. Человек под защитой Ставропигии. Если с его головы упадёт хоть один волос, я вернусь и тогда с тебя эту рясу вместе со шкурой сниму. Ты меня понял?

— Понял, — прохрипел Мирон. — Всё понял.

— Повтори.

— Ктитор Веверин… под защитой Церкви… я буду содействовать…

— Не содействовать. Служить. Как положено священнику. Будешь помогать ему во всём и будешь докладывать мне о каждом, кто попытается навредить ктитору. Ясно?

— Ясно. Всё сделаю.

Панкрат отступил на шаг. Мирон стоял у двери, мокрый от пота, с трясущимися руками.

— Простите, отче… Я не знал… Я исправлюсь… Всё сделаю, как велите…

— Старцу Илариону я доложу о том как ты служишь… а теперь ступай. У тебя есть работа.

Мирон затрясся еще сильнее, поклонился несколько раз, а потом выскользнул наружу, и дверь захлопнулась за ним.

В зале повисла тишина.

Я посмотрел на Ярика. Княжич сидел с открытым ртом, глядя на дверь, за которой исчез поп. Ратибор рядом с ним выглядел не лучше.

— Это… — Ярик сглотнул. — Саня, ты видел?

— Видел.

Я посмотрел на Панкрата. Сотник вернулся за стол и спокойно допивал сбитень, будто ничего особенного не произошло.

— Сурово, — сказал я. — Спасибо.

Он пожал плечами.

— Не за что. Этот хряк давно заслужил хорошую взбучку. Может, теперь вспомнит, зачем его в священники рукополагали.

Панкрат допил сбитень и поставил кружку на стол.

— Ладно, Сашка. Я своё дело сделал. Завтра на рассвете уезжаю в Бобровку. Лечебницу строить надо, сама она не поднимется.

— А храмовники?

— Остаются с тобой. Все пятнадцать. Савва за старшего. Иларион приказал, чтобы при тебе была охрана.