Онлайн книга «Шеф с системой. Турнир пяти ножей»
|
А вот Веверин строил, кормил людей, давал работу и собирал вокруг себя союзников. Оболенский поймал себя на мысли, которую гнал уже не первую неделю, — повар прав в своей сути. Он делает то, что должен делать Всеволод. Строить, кормить, развивать. Повар, который ведёт себя как князь и князь, который ведёт себя как мальчишка. Он встряхнулся. Не его дело решать, кто прав. Его дело — анализировать и докладывать. Раздался стук в дверь. — Войди. Вошёл десятник дворцовой стражи. В руках он нес плотный конверт из хорошей бумаги, запечатанный тёмным воском. Оболенский узнал оттиск мгновенно. Дракон. Печать «Веверина». — Доставили только что, господин ревизор. Лично вам. Человек в чёрном плаще, из Слободки. Отдал и ушёл. Оболенский принял конверт, кивком отпустил десятника и дождался, пока дверь закроется. Положил конверт перед собой и несколько секунд просто смотрел. Потом сломал печать и развернул. Внутри был плотный лист бумаги, исписанный красивым, аккуратным почерком. Не Веверин писал точно. Почерк был скорее Варин. Текст был короткий и безупречно вежливый. «Дмитрий Васильевич, имею честь пригласить Вас на закрытый ужин, который состоится в трактире „Веверин“. Буду рад видеть человека, чей ум и честь вызывают моё искреннее уважение. С почтением, Александр Веверин». Оболенский прочитал дважды. «Человека, чей ум и честь вызывают искреннее уважение». Не «ревизора Тайного Приказа» или «представителя Государя». Повар звал его к себе в гости как самостоятельную фигуру. Оболенский аккуратно сложил письмо и убрал за пазуху. Встал, одёрнул плащ. Наверняка Князю тоже прислали приглашение. Веверин — дерзкий, но не безумный. Не мог же он пригласить ревизора и не пригласить Государя. Это было бы не дерзостью, а самоубийством. Хотя… Оболенский вспомнил взгляд рыжего парня, которым Веверин смотрел на него в тот день, когда Оболенский привёз указ о новых сборах. То был взгляд человека, который просчитал всё на десять ходов вперёд. «Нет. Не мог же. Наверняка пригласил.» Оболенский вышел из кабинета и направился к Князю. Всеволод был в хорошем настроении, и Оболенский привычно напрягся, потому что весёлый Князь — непредсказуемый Князь. Государь сидел в зале на втором этаже, перед ним стояло блюдо с олениной и разложенные на столе военные карты. Других карт Всеволод не признавал. Кафтан его был расстёгнут, под ним бугрится старый уродливый шрам, на шее тускло блестела золотая княжеская цепь. — Дмитрий! — Князь поднял кубок с вином. — Заходи! Мои повара прибывают через три дня. Этому рыжему конец, Дмитрий. Оболенский подошёл к столу. — Государь, я получил приглашение на закрытый ужин от Веверина. Там будет городская верхушка — Совет Господ, Иларион, старшины. Полагаю, вам тоже доставили? Он сказал это спокойно, деловым тоном, и замер, ожидая ответа. Всеволод нахмурился. Поставил кубок. — Мне? — он обернулся к двери. — Ермолай! Вошёл дежурный стражник. — Государь? — Мне сегодня доставляли что-нибудь? Конверты, письма, послания? Ермолай помотал головой. — Никак нет, Государь. Только один конверт, для господина ревизора. Больше ничего. Тишина упала на комнату с грохотом крышки гроба. Всеволод медленно повернулся к Оболенскому. Улыбка ещё держалась на его лице, но глаза уже потемнели от осознания и гнева. — Повтори, — сказал он Ермолаю. Голос его князя стал мягче и тише. У Оболенского по спине прошёл холодок. — Один конверт, Государь. Для господина ревизора. С печатью дракона. Больше ничего не приносили. Всеволод кивнул. — Свободен. Ермолай вышел. Дверь закрылась. Князь стоял неподвижно. Потом правая рука Всеволода легла на серебряный кубок. Пальцы сомкнулись. Серебро заскрипело, поддалось, и Оболенский увидел, как из-под смятого края потекло вино, смешиваясь с кровью из порезанной ладони. Князь травму не замечал. Он сжимал кубок, но лицо его было абсолютно спокойным, и именно от этого спокойствия хотелось отступить к двери. — Повар, — произнёс Всеволод тихо. — Повар из трущоб пригласил на ужин моего ревизора. Совет Господ. Главу Владычного полка. Весь мой город. Он раздавил кубок окончательно. Изуродованный комок серебра лёг на стол, в лужу вина и крови. — И не пригласил меня. Оболенский стоял и молчал. Когда хищник в ярости — нельзя делать резких движений Всеволод посмотрел на свою окровавленную руку. На изуродованный кубок. На карту, залитую багровым. И вдруг рассмеялся страшным смехом, от которого Оболенскому захотелось оказаться в любом другом месте на земле. — Ах ты сукин сын, — прошептал Великий Князь, глядя куда-то сквозь стену. — Хитрая тварь. * * * Конец Спасибо за то что прожили вместе со мной этот том;) Ссылка на следующий том: https://author.today/reader/593746 |