Книга Все качаюсь, как Зомби? Да легко!, страница 40 – Алексей Сказ

— Седьмая! Руна Защиты!

Трещины покрыли стража, словно паутина. Он выглядел так, будто готов был рассыпаться от одного прикосновения.

— Последняя! — крикнула Лера, ее голос сорвался от напряжения. — Сцена жертвоприношения! Руна Призыва, прямо за стражем!

Это была самая сложная, самая самоубийственная позиция. Чтобы добраться до нее, Канате нужно было пробежать мимо гиганта.

«Сейчас будет мощный выброс! — предупредила Лилит, и в ее голосе впервые послышался страх. — Он копит энергию! Готовьтесь!».

Митяй и Бастиан, не сговариваясь, встали плечом к плечу прямо перед Канатой, образуя живой щит.

— Давай! — крикнул Митяй.

Они спровоцировали стража в последний раз. Его глаза вспыхнули яростным, концентрированным пламенем чистой энтропии. От его фигуры изошла сплошная, ревущая стена серой энергии, которая понеслась на них, сдирая с пола каменную плитку.

Бастиан с ревом, от которого задрожали стены, вонзил свой щит в пол, создавая перед собой стальной барьер. Митяй уперся в щит, активируя «Доспех Духа» на полную, немыслимую мощность, создавая вторую, полупрозрачную энергетическую преграду.

Ударная волна врезалась в их импровизированную защиту.

Раздался оглушительный грохот. Их отбросило на несколько метров, щит Бастиана покрылся глубокими вмятинами, а энергетический доспех Митяя затрещал и погас. Но они выдержали.

И в этот момент Каната, пробежав под их защитой, словно мышь под ногами великанов, коснулась последней руны.

Раздался оглушительный, протяжный треск, похожий на раскат грома в замкнутом пространстве. По всему телу серафима, от каменных ступней до кончиков обсидиановых крыльев, пробежали сотни светящихся, ослепительно-белых трещин. Каменная кожа взорвалась и осыпалась, как яичная скорлупа!

Глаза стража, до этого горевшие безжизненным серым светом, вспыхнули яростным, живым, золотым пламенем.

Он медленно, с протестующим скрежетом, поднял свой гигантский каменный меч.

Он больше не был статуей. Он больше не был неуязвим.

Головоломка была решена и теперь… начинался настоящий бой!

Бой, к которому они готовились как к главному испытанию, продлился ровно… тридцать семь секунд.

В тот момент, когда последняя руна вспыхнула, а каменная кожа Серафима осыпалась, обнажив его истинную, сотканную из золотистого света сущность, команда инстинктивно сгруппировалась. Бастиан встал впереди, готовясь принять на себя удар божественной мощи. Каната начала плести сложное заклинание, от которого воздух вокруг нее замерзал и трещал. Лера уже прикидывала траектории для атаки, ища уязвимые точки в светящемся силуэте. Но Митяй, опьяненный их недавним успехом и предвкушением эпической битвы, решил не ждать…

— А вот теперь по-взрослому! — взревел он, и его тело окуталось таким плотным слоем энергии, что он стал похож на маленькое, яростное солнце. — Получай мой ультимейт, крылатая перечница! СПИРАЛЬНОЕ КОПЬЕ ГНЕВНОГО КЕРРИ!

Он вложил в этот удар все: остатки энергии, азарт, злость на предыдущие унижения и предвкушение славы. Его копье, превратившись в сияющий, вращающийся бур, сорвалось с места и на немыслимой скорости устремилось прямо в грудь Серафима.

Страж, только-только поднявший свой меч для удара, казалось, даже не успел среагировать.

Удар!

Не было ни взрыва, ни грохота, ни еще какого-нибудь эпического превозмогания, ведь Копье Митяя просто… пронзило тварь насквозь! Светящаяся фигура Серафима на мгновение замерла, потом по ней, как по разбитому стеклу, пошла сеть золотых трещин. Он с недоумением посмотрел на дыру в своей груди, потом на команду, и с беззвучным, полным вселенской обиды вздохом, рассыпался на миллионы золотистых искорок, которые медленно, словно снежинки, начали оседать на пол.