Книга Авалон. Последний Апокалипсис. Финал, страница 127 – Алексей Сказ, Николай Скиба

— Он носил её с собой всё это время, — сказала Эмили. — Каждый день. Говорил, что это напоминает ему, за что он сражается в Авалоне.

Я передал фотографию Кате. Она посмотрела на неё, и на секунду закрыла глаза.

— В тот день, когда его выгнали из дома, — продолжила Эмили. — он поклялся, что вернётся за мной. Станет достаточно сильным, чтобы убить Коула. Спасёт меня, чего бы это ни стоило.

Теперь всё обретало смысл.

Жажда очков. Агрессия на миссиях. Готовность украсть чужую добычу, подставить товарищей ради лишней тысячи опыта. Нежелание работать в команде, заводить друзей, доверять кому-либо. Убить Катю на той миссии, потому что её состояние замедляло миссию. У парня просто не было времени и он шёл во все тяжкие…

Придурок. Мог ведь рассказать…

Нет! Не мог. Он наверняка забыл о том, что такое доверие. Ведь его предали собственные мать и отец.

Дэвид не был обычным жадным ублюдком, эгоистом или врагом.

Он был просто отчаявшимся братом, который карабкался просто чтобы стать достаточно сильным и спасти единственного человека, которого любил.

— Поэтому он ненавидел меня, — сказал я медленно, и горечь этих слов обожгла язык. — Я отбирал у него очки и это замедляло его рост. Я стоял между ним и его целью.

— Он считал, что ты — препятствие, — Эмили кивнула. — Каждый раз, когда ты забирал добычу, которую он считал своей, он думал: ещё один день. Но он так думал обо всех сильных воинах.

Я закрыл глаза.

Вспомнил все наши стычки. Все оскорбления, которыми мы обменивались. Все драки. И каждый раз, каждый чёртов раз я видел перед собой врага — соперника и бездушную тварь, для которой не существует ничего ценного.

А он видел человека, который отнимает у него шанс спасти сестру.

— Но при этом… — Эмили вдруг улыбнулась сквозь слёзы. — Он уважал тебя, Женя. Правда. Говорил, что ты — единственный, кто сражается за своих людей по-настоящему.

— Он говорил это? — Катя удивлённо посмотрела на девушку.

— Часто. Особенно в последнее время. Говорил: «Этот русский идиот… он бесит меня до чёртиков. Но если бы мне пришлось доверить тебя кому-то — это был бы он».

— В общем, — продолжила Эмили, — когда началось вторжение… он сразу бросился ко мне. Не думал о себе и о своей безопасности.

Она закрыла глаза.

— Я была в поместье Коула. Он… он запер меня там год назад. Сказал, что так безопаснее. Что будет рядом, когда мне исполнится восемнадцать.

Её голос упал до шёпота.

— Мне исполняется восемнадцать через три недели. А теперь этот титан мёртв, погиб от рук демонов. Так всё как-то… Глупо.

Олеся не выдержала — встала, подошла к Эмили и обняла её. Девушка уткнулась ей в плечо и зарыдала — громко, отчаянно, как ребёнок, который наконец-то позволил себе выплакать боль.

Я сидел и смотрел на них.

Столько времени Дэвид сражался в одиночку. Копил силу и ярость, мечтая о дне, когда сможет вернуться и забрать свою сестру.

— Он был настоящим героем, — сказал я, и собственный голос показался мне чужим. — Где-то может и глупцом, но точно человеком невероятной силы воли, Эмили. Ты можешь гордиться им.

Катя положила руку мне на плечо.

— Никто не мог знать его истинных целей.

— Так и есть, — кивнул Юки.

Эмили подняла голову от плеча Олеси. Её лицо было мокрым от слёз, глаза покраснели.

— Он не хотел, чтобы кто-то знал, — сказала она.