Книга Егерь. Системный зверолов, страница 125 – Николай Скиба

Направился по лесу в направлении деревни, подальше от места, где встретил волков. Пошёл через более густой лес, где деревья росли плотнее, создавая естественную защиту от крупных хищников.

Едва углубился в чащу, как почувствовал себя в родной стихии. Мышцы расслабились, дыхание стало глубже, а все чувства обострились до предела. Именно так я чувствовал себя в сибирской тайге — будто дома, несмотря на кажущуюся опасность.

Лес принял меня, окутал своими запахами и звуками, словно старый друг, которого не видел много лет.

Мой взгляд автоматически анализировал всё вокруг: направление ветра — слабый, с запада, едва шевелил листву, значит, запахи будут относить от меня в противоположную сторону. Влажность воздуха умеренная — земля после вчерашнего дождичка ещё хранила влагу, след на такой поверхности должен держаться хорошо, оставаясь читаемым несколько дней.

Мягкая почва под ногами пружинила, покрытая толстым слоем прелых листьев и мха. Идеальная поверхность для чтения следов — любой отпечаток лапы или копыта остался бы здесь на долгое время.

Я автоматически запоминал ориентиры для обратного пути: необычно изогнутую сосну, чья вершина будто была сломана бурей и теперь росла под углом, большой валун с трещиной посередине, поросший лишайником.

«В лесу каждая примета на счету, внук. Запомни — вошёл по одной тропе, а вышел, может, по другой. Ориентиры спасут».

Воздух здесь пах иначе, чем в сибирской тайге. К привычным ароматам хвои, прелых листьев и мха примешивались новые, незнакомые нотки. Сладковатый привкус, напоминающий мёд с металлическим оттенком. Резкий озон после грозы, хотя небо было ясным. И ещё что-то неуловимое, будто сама магия имела собственный запах — свежий, чистый, заставляющий кровь бежать быстрее.

А сам лес…

Чёрт возьми, какая красота!

Привычные сосны и берёзы соседствовали с деревьями совершенно иных оттенков. Стволы некоторых елей переливались синеватым отливом, будто покрытые тонким слоем драгоценного металла.

При движении солнечных бликов по коре возникали волны цвета, перетекающие от глубокого сапфира до серебристой стали. Листья некоторых деревьев мерцали серебристыми бликами, создавая впечатление, что деревья покрыты инеем даже в тёплый день. Когда лёгкий ветерок шевелил ветви, весь лес наполнялся тихим звоном, словно природа играла на невидимых колокольчиках.

А мох!

Привычный зелёный ковер здесь и там светился мягким голубоватым свечением, особенно в тенистых местах между корнями. Когда наступал на такие участки, свечение на миг становилось ярче, пульсируя в такт шагам, а потом медленно угасало, оставляя едва заметный след. Под ногами было мягко и упруго, как на самом дорогом ковре.

Иногда мелькали знакомые силуэты, но даже они изменились. Белки с обычной рыжей шерстью носились по веткам, но хвосты некоторых искрились золотистыми нитями при движении, оставляя в воздухе мерцающий след.

Красавчик на моём плече тихо урчал от удовольствия. Он чувствовал себя в лесу как рыба в воде — это была его стихия, его дом. Иногда он указывал мордочкой в ту или иную сторону, привлекая моё внимание к интересным деталям: необычному цветку или мерцающему камню.

В сибирской тайге красота была суровой, величественной, но здесь она буквально дышала магией.