Книга Егерь. Системный зверолов, страница 179 – Николай Скиба

Я остановился на тропе и посмотрел на свои руки в лунном свете. Красные узоры пульсировали слабым свечением, а на краях основных линий едва проступали тонкие спирали.

Моя «Экспериментальная эволюция» позволяла питомцам развивать четыре навыка вместо обычных двух. Да, совершенно иная сила, и тоже уникальная.

У отца был один дар, у меня — другой. Но оба они означали одно и то же: невероятный потенциал роста.

Я усмехнулся, продолжая путь. Изгнание, которое должно было стать моим наказанием, обернулось величайшей удачей. Свобода от социальных ограничений, возможность развиваться без помех — всё это досталось мне благодаря «заботе» старосты. Он ведь не знал, что умеет мальчишка.

Но оставался один вопрос: почему Ефим не пошёл на убийство?

Я замедлил шаг, обдумывая этот момент. Устроить «несчастный случай» в лесу было бы проще, чем организовывать сложную интригу с лекарем и публичным судилищем. Что удерживало его от прямых действий? Причина точно была.

Статус отца в деревне? Возможно. Он был уважаемым человеком, и моя внезапная смерть могла вызвать подозрения после гибели одного из сильнейших Звероловов деревни. Да, моя смерть от «хвори» выглядела бы естественно, а я взял и выжил!

Или дело было в чём-то другом? В политической ситуации в совете старейшин? Барут ведь упоминал, что его семья находится в конфликте с Ефимом. Может быть, к старосте появились бы вопросы? Ирма ведь тоже говорила, что нашу семью крепко уважали.

Не за деревню Ефим переживал, не о моей безопасности заботился. Он боялся потерять власть, влияние, статус главного.

А это делало его предсказуемым.

Завтра большая часть проблем уйдёт.

Я прибавил шаг, чувствуя, как предвкушение растекается по венам. Красавчик сонно пискнул, почувствовав изменение в моём настроении.

Я стоял недалеко от нашего семейного дома, глядя на пустую поляну в утренних лучах солнца. Сегодняшний день станет решающим.

Мысленно обратился к своим питомцам ещё когда выдвигался в путь и сказал держаться подальше.

От горностая пришёл послушный отклик — зверёк понимал серьёзность ситуации. А вот кошка… Её ответ был смесью любопытства, лёгкого высокомерия к моим указаниям и твёрдого намерения делать то, что сочтёт нужным. Огрызается, и слушается лишь наполовину.

На тропе показались силуэты. Шли небольшой группой — человек пять-шесть. По походке и одежде узнал деревенских, тех, кто попроще. Обряд совершеннолетия Зверолова — событие нечастое, особенно такое уникальное. У изгнанника.

Неплохо, Барут, ты сделал всё как надо.

За ними потянулись другие. Несколько парней из богатого квартала, один из них — молодой Мастер с зелёными татуировками на руках. Следом шли две девчонки в ярких платьях. Виола с Варей, как же без них.

Мастер указал на меня пальцем и что-то спросил у Виолы, но та лишь раздражённо отмахнулась от него.

Варя выглядела вполне обычно — румянец на щеках, улыбка во всё лицо. А вот Виола встретилась со мной глазами и тут же отвела взгляд.

— Макс! — донёсся знакомый голос.

По тропинке торопливо шла мать, а рядом с ней — бабка Ирма. Лицо Ольги было встревоженным. Ирма же выглядела собранной, даже воинственной — подбородок вперёд, глаза горят. Старуха явно была довольна происходящим.

Следом показался Стёпа, потом Барут. Рядом с ним шла та самая зажиточная пара, которую я заприметил на площади в день своего изгнания, — его родители.