Книга Егерь. Системный зверолов, страница 35 – Николай Скиба

Много ограничений указал Ефим, даже ловить питомцев было нельзя, но, если сделать всё аккуратно… Должно сработать.

Сидеть на печи и плевать в потолок не собираюсь, тем более, когда обещанный «Звериный кодекс» заблокирован. Завтра можно подумать, как всё провернуть. Уже есть план и даже серп готов.

Я перевернулся на бок, кровать скрипнула, закрыл глаза и провалился в сон, чувствуя, как лес за окном приятно убаюкивает.

Утро ворвалось в мою жизнь резким стуком в дверь, будто кто-то бил молотком по старому пню. Я открыл глаза, и первое, что почувствовал, — это тяжесть в теле, словно всю ночь таскал мешки с зерном. Мышцы ныли, в особенности ноги — закономерный итог, когда носишься по деревне как гоночный болид.

Грудь саднило, будто лёгкие всё ещё пытались догнать вчерашний марафон.

Я потянулся, и кровать подо мной скрипнула. Ладони, слегка загрубевшие от вчерашних мозолей, едва заметно покалывало, как от лёгкого ожога.

Настойчивый стук повторился. Я сел на кровати — голова была ясной, но тело всё ещё ворчало, напоминая, что оно принадлежит подростку.

— Макс, открывай, леший тебя дери! А то сама зайду, забуду о приличиях! — скрипучий голос Ирмы пробился сквозь дверь. Я усмехнулся, несмотря на ломоту в теле. Старуха не из тех, кто будет церемониться, пожалуй, нужно поторопиться. Её шаги уже топали по крыльцу, и я представил, как она стоит там, сгорбленная, с корзиной трав, готовая выдать мне порцию своего ядовитого сарказма.

Я встал, подошёл к двери и потянул за ручку. Ирма ввалилась в дом, как вихрь, несущий запах трав и сырости. В руках она держала закупоренную склянку, от которой всё равно шёл знакомый запах — тот самый отвар, что я пил вчера, основанный на волчьих ягодах.

Бабка быстро взяла кружку и перелила в неё парящую жидкость.

— Привет! — я широко улыбнулся и ещё раз потянулся.

— Пей, не трынди, — буркнула она, сунув кружку мне в руки. Мила и добра, как всегда. Её маленькие глаза, острые, как иглы, впились в меня, будто проверяя, не собираюсь ли я снова рухнуть на пол.

— И не криви рожу, как вчера. Быстро давай!

Я взял кружку, и в нос тут же ударил запах — резкий, аж зажмуриться захотелось. Опрокинул кружку, глотая отвар одним махом.

Жидкость обожгла горло, будто расплавленный воск, и прокатилась по груди. Но почти сразу почувствовал, как тепло растекается по телу, словно кто-то развёл огонь в очаге. Мышцы, которые ныли, начали расслабляться. Слабость отступала, будто её смывало тёплой волной. Это было как вдохнуть свежий воздух после дождя — чисто, ясно, бодряще.

— У тебя случайно нет удочки? — решил уточнить на всякий случай, ставя кружку на стол.

Ирма на миг замерла и разразился гневной тирадой:

— Я тебе что, рыбак что ли? Что у тебя в голове, а? Я, по-твоему, траву на крючок собираю что ли? Обалдуй!

— Да всё-всё, — я вскинул руки, улыбаясь. — Просто уточнил. Лучше скажи, а ты сама варишь эти отвары?

Ирма хмыкнула, и её лицо расплылось в усмешке. Она скрестила руки, отчего платок ещё больше съехал, и посмотрела на меня, как на ребёнка, который спросил, почему небо синее.

— Я? Варю? — сказала она, нахмурившись. — Может староста прав, и ты заболел, а? Я травница, Максим, а не алхимик! Собираю травы, знаю, где что растёт, как сушить, как хранить. А варит это всё Ганус, он же алхимик. Я ему травы, он мне — отвары.